А вот нечего говорить мне гадости под горячую руку! Вошедший папа, увидев зятя, только крякнул и тихонько, под нос себе, пробормотал:
- Вся в мамочку!
И опасливо покосился в сторону вышеупомянутой мамули. Зато, как по волшебству, резко ускорилось дело по назначению Джеральда губернатором Луизианы. Может, фингал помог или то, что вчера на премьере не было Фило. Джоанна поделилась новостью о том, что ее отцу было высказано эээ неудовольствие самим Председателем, и Фило была наказана отцом - будет сидеть дома, пока не утихнет скандал, а стихнет он только с нашим отъездом.
Вот сенатор Уэбб и суетится, помогая в делах. Примерно в это же время пришло и долгожданное письмо из Колорадо, с фактории. Писал доктор Энтони под диктовку малограмотного Хесуса, деда Хосе. Дед сообщал, что если мальчик нас не обременяет и не добавляет лишних расходов, то он может остаться у нас, хотя бы грамоте обучится. Они с бабкой мало чему могут научить ребенка, Паблито, отец Хосе, мало бывает дома, в основном в разъездах, торговлю надо восстанавливать после ухода рудокопов и лесорубов.
В салуне всем заправляет Лусита, вторая жена Пабло, мелочная и вздорная баба. Она совсем замордовала бы мальчишку. В конце письма доктор добавил от себя. Он интересовался, куда мы намерены переезжать и не будем ли мы против, если он тоже приедет туда же? Здесь стало очень скучно и он вновь стал выпивать. Боится, что сопьётся без своей любимой пациентки.
Я показала письмо Джеральду, он согласно кивнул головой, сказав, что про мальчика так и думал, а про доктора так хороший врач нужен везде.
Попросил меня написать доктору, чтобы ждал нас на конечной станции железной дороги примерно через месяц. Как раз и ему хватит времени закончить все дела на фактории, и добраться до этой станции. Даже если и подождёт нас немного не смертельно."
"И Джеральд вновь отбыл по своим государственным делам. А у нас сборы были в самом разгаре. Вещи мы пока даже ещё и не укладывали, пока занимались кадровыми вопросами. Как говорится, ""кадры решают все"".
Когда за обедом я объявила, что Хосе остаётся жить в нашей семье и, значит, едет с нами, мальчик заплакал от облегчения, а мои мальчишки исполнили, выскочив из-за стола, нечто среднее между канканом и танцем племени мумбо-юмбо. Зато резко погрустнел Эухенио. Я его могла понять только привык к детям, получил хорошее место работы и надо расстаться. Но я его успокоила, сказав, что мы предлагаем ему ехать с нами, если ему не критично оставаться именно в Вашингтоне.
