Ради семейного добра мог бы и потерпеть, так сказала мамуля.
Поезд у нас утренний, поэтому пришлось встать, едва забрезжил рассвет. Завтракать все отказались, но Дебора не огорчилась, сказала, что в поезде все съездят. У нее в здоровом узле что-то угрожающе погромыхивало, надеюсь не то, о чем я подумала, ибо в последние дни наша повариха лихорадочно искала примус среди всякого барахла на чердаке. Хотя мы договорились взять лишь то, что может понадобиться в дороге, остальное ещё вчера должны были увезти и сдать в багаж, я с ужасом смотрела на ту гору вещей, что лежала у крыльца, ожидая погрузки в нанятые телеги.
Только у Хлои и Эухенио были тощие узелки, Дебора же могла посоревноваться с мамой. Мэри и Ками будут ждать нас на вокзале. Наконец, все было погружено, мы уселись в наемный транспорт, зевающие и трясущиеся от утреннего холода (здесь стояла уже приличная осень, скорее бы в теплые края!) мальчишки взгромоздились на своих пони, и мы поехали.
Миссис Смит, стоя на крыльце, махала нам вослед и что-то истово шептала. Полагаю, что молилась Всемилостивому о том, чтобы следующие жильцы были менее шебутные."
"На вокзале началась обратная операция погрузки добрища в купе и ещё в багажный вагон, мамуля разыскала, таки, забытые вещи. Заводили и устраивали пони мальчиков в стойлах в спецвагоне, проверили, все ли у них есть, но грум, обслуживающий этот вагон, заверил, что для лошадей у них есть все.
В общем, любой каприз за ваши деньги. Мэри и Камилла и в самом деле ожидали нас на перроне, сидя на лавочке с небольшими сумками, где уместились все их вещи. Примерно через час посадка всех пассажиров была завершена, мы тоже, вроде бы, никого и ничего не забыли, станционный смотритель три раза бамкнул в колокол, паровоз залихватски свистнул, заскрипели сцепки вагонов, состав набирал ход.
Потаращившись в окно минут десять, я сходила проверить все свое семейство и иже с ними. В купе с мамой сидел тоскливый Тимми. Рассчитывал на веселье и проказы в дороге, а тут облом-с! Но судя по его дремлющему виду, он вскоре уснет. Папе, как самому слабому воспитателю, достался тихий Хосе, а Томми пребывал в таком же настрое, как и его брат, в обществе Зухенио. Заглянула я и к нашим девушкам.
