Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— «Я не любил её, мне просто было в кайф,

Когда она сопела мирно рядом,

Читала фэнтези и слушала свой «Чайф»,

И провожала по утрам влюблённым взглядом.

Я не любил её, мне было хорошо –

Ни одиночества с ней не было, ни скуки.

Мне было по фигу, их сколько там ещё,

Но мне не нравились на ней чужие руки», — вдруг произносит Матвей.

Слова в совокупности с его низким хриплым голосом вызывают восторг и мурашки по коже.

Кто ты, Мерзавец? Так сладко и умело обольщает.

— Твои стихи?

— Нет, Нюта, не мои. Просто как-то запали, запомнились.

Забыл, а сейчас услышал твой голос, и вдруг возникли.

— Красиво.

— Что ты делаешь?"

"— Ничего. Устала, валяюсь на диване. Работа сидячая, все затекает.

— Нужен массаж с горячим аромомаслом. Лаванда, мята, бергамот, сильные мужские руки на твоем хрупком теле, приглушенный свет, ты прикрываешь глаза, расслабляешься, работают только чувства. Очень расслабляет и снимает стресс… — его голос начинает вибрировать.

Я сама не замечаю, как прикрываю глаза и представляю его руки, ощущая запахи.

Это словно прелюдия… Низ живота сжимается, и тянет легким возбуждением. Ни сразу замечаю, что Матвей прекращает говорить.

— Представила?

— Что?

— Представила, — утвердительно тянет он. Довольный, как кот.

— Откуда такие познания в массаже?

— Да какие познания, Вишня? Это просто секс, одна из его вариаций.

— Ах да, вокруг нас секс, даже там, где его нет, — цитирую его.

— Да, — выдыхает в трубку. — Секс – это не просто телодвижения, которые приводят к разрядке. Это даже не секс, а так – физические потребности.

Настоящий секс – он глубже, он в голове, в голосе, в химии, если хочешь.

— Ты все-таки романтик, Мерзавец, — закатываю глаза, ставлю телефон на громкую связь и откидываю голову на подушку.

— Нет, Нюта. Секс и романтика несовместимы. Занятие любовью – самая скучная вещь. Секс должен быть грязным, животным, жёстким, только тогда он приносит удовлетворение.

— Ты противоречишь себе.

— Нет. Ментально, в прелюдии, допускается ваниль и романтика, а вот дальше начинается секс.

— Какая интересная теория, — задумываюсь я. — Если верить тебе, то в моей жизни не было секса, — признаюсь неожиданно для себя.

— Чувственных поцелуев у тебя не было, настоящего секса тоже. Это срочно нужно исправить.

— Это все слова, Мерзавец, красивые слова, которые, как правило, расходятся с делом.

— Это вызов?

— Нет, нет, нет, — смеюсь я. — Мы не будем это проверять.

— Будем, Вишня. Вопрос во времени, — самоуверенно заявляет он.