Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Да? — заглянула она в мои глаза с таким дружелюбием и оптимизмом, что еще немного, и она заставит меня клясться на крови в знак нашей вечной дружбы.

— Да, Алина, — с мудростью старой черепахи заключила маман. — Это разумно. Пожалуй, вам найдется что друг другу рассказать.

Каким-то неприятным душком повеяло от этой фразы. Даже поморщиться захотелось. Рассказать или провести сравнительный анализ?

— Да, Екатерина Михайловна, — закивала Алина и, кажется, пустила слезу, судя по внезапно севшему и дрогнувшему голосу.

— Вы всегда меня понимали. Спасибо вам за это.

— Ну, что ты, девочка моя, — приобняла ее женщина за плечи. — Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне. Ничего не поделаешь с тем, что Мирон получился у меня таким принципиальным и жёстким. Но вместе мы его смягчим. Как мать я тебя понимаю. Полгода без сына… я бы с ума сошла.

Какого хрена?! — бурлило внутри меня возмущение.

Да, я ненастоящая невеста Мирону, но им-то откуда об этом знать? Кто, вообще, ведет подобные разговора рядом с действующей невестой? Они бы еще начали прямо при мне строить план воссоединения семьи.

Хотя, не удивлюсь, если подобного рода занятие у них стоит в списке следующим, сразу после пускания соплей друг другу на плечи.

— Ох, Екатерина Михайловна, — горестно вздохнула Алина и вытерла в уголках глаз слёзы, которых и видно-то не было. — Все эти полгода без сына я живу, как без души. Если бы не работа и контракты, то приехала бы обязательно гораздо раньше.

— Так, может, хотя бы возьмете сына на руки? — втиснулась я в общую драму, убирая телефон обратно в карман.

— А-то вы уже пять минут здесь, но даже не посмотрели на него ни разу.

— Я просто так волнуюсь, — спохватилась Алина и потянула свои ручонки с длиннющими ногтями к Тимке.

— Сначала руки после улицы помойте, — отвела я ребенка в сторону.

— Майя, что за глупости?! — возмутилась маман, которая ради этого даже имя моё правильно выговорила. — Алина его родная мать!

Ну, да. А я так, девка с улицы приблудная.

И меня нужно хорошенько отмывать каждый раз прежде, чем дать приблизиться к ребенку.

Всунув свою гордость как можно глубже, я, всё-таки, аккуратно передала Тимку в протянутые когтистые руки. Кто я, в конце концов, такая, чтобы не давать матери и ребенку видеться друг с другом. Да и о том, что у них там произошло, я знаю только со слов Мирона и знакома только с его точкой зрения. О том, как видится ситуация Алине мне неизвестно.