Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Ты домой?

Флинт потряс головой:

– Только оттуда. Всё в порядке там, не волнуйся. Сивый сказал, что подвалов им хватит. Только очаги сложат да подземные ходы в лес расчистят. Всё вынюхали, собаки бешеные, про один ход даже я не знал.

– А в Северном Йоркшире есть леса? Я думал, там только пустоши.

– Пустоши у моря, а в долине, поближе к Йорку, – Флинт опять уставился на задастую девицу, явно неспроста шатавшуюся взад-вперёд по двору, – полно леса. Дуб в основном. Маглы, правда, свой повывели давно, а у нас стоит.

– У вас всегда стоит. Ты бы для начала на её папашу глянул, – вздохнул Нотт и, поёжившись, накинул капюшон мантии, – и узнал, нужен ли ему байстрюк, похожий на тролля.

– Кстати, – Флинт с досадой хлопнул себя по лбу, – папаша и его приятели ждут тебя в донжоне, и видок у них страх, какой важный. Небось, дотумкали до клятвы или ещё чего такого. Иди разбирайся, твоя светлость."

"Нотт застонал. Порой он скучал по безмятежным денькам, когда всё его время занимали тренировки бойцов и поддёвки Бэддока, щедро приправленные цитатами из Сервантеса.

Теперь томик Сервантеса лежал заброшенный на столе в гостиной с дырявым потолком, а Бэддок врачевал осопливевшую детвору, заговаривал воду в колодцах, да сутками пропадал в Малфой-мэноре, творя загадочную волшбу вместе с леди Малфой.

Сам Магнус тоже доползал до рассохшейся кровати с комковатой периной далеко за полночь, и даже во сне толковал с работниками, скандалил с Паркинсоном, строчил благодарственные письма поставщикам и арендаторам, соображал, куда приткнуть всё прибывающий народ, и выслушивал жалобы миледи Флинт, забравшей в свои маленькие веснушчатые ручки многочисленные хлопоты по непростому хозяйству возрождающегося Ковена.

Временами Магнусу казалось, шевельни он мозгами ещё разок, то голова треснет, будто гнилая тыква. Не сдался он, стыдно сказать, только из желания ни в чём не уступить мордредову Люциусу, который вот уж десяток лет жил подобной жизнью, да ещё и на два мира.

Малфой вообще вызывал у него очень неоднозначные чувства – Нотт никогда не мог сказать заранее, захочет ли он при следующей встрече убить или же трахнуть белобрысого паршивца. Потому как среди снов о драккловом ливне, помешавшем перекрыть крышу на юго-восточной башне, и дороговизне железа для недавно подновлённой кузни, случались и сны, где Нотт наматывал на кулак длинные белые пряди не по-человечески гладких волос.