Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Все уже готово."

"В том состоянии, в котором я пребывал, сосредоточиться на делах было почти невозможно. Мысли перетягивали внимание, как провода под напряжением, а грудь сдавливала гранитная тяжесть. Но я заставил себя собраться. Годы самодисциплины научили переключаться, даже когда внутри все распотрошено. Порой ощущал себя машиной – холодной, запрограммированной, не нуждающейся в жалости или передышке. Жизнь еще не раз нанесет удары и выбьет из колеи, но я знал: прояви слабость и всё, что строил годами, рухнет, как карточный домик.

Контроль – моя броня, мой способ держать мир в узде. Даже если внутри горят эмоции.

Тимирев выложил папку на стол, и я принялся острым взглядом изучать распечатки: скриншот экрана с фамилией Малышева в углу, лог зашифрованной переписки, временные метки. Алексей Сергеевич Малышев, директор по стратегическому развитию, – человек, которому я доверял, продал корейскую сделку за партнёрство с «ТехноГранд». И мотив мгновенно вырисовался.

Год назад он предложил слияние с азиатским стартапом – амбициозный план, который мог укрепить нас на корейском рынке.

Малышев видел в этом шанс войти в совет акционеров, но я отклонил идею, посчитав её слишком рискованной и непродуманной. Понимал, что он желал стать партнёром – не просто наёмным директором, а совладельцем с долей в бизнесе. Но слишком многим готов рисковать, и мою критику он воспринял как то, что выше потолка не прыгнуть. Конкуренты видимо пообещали долю в бизнесе, но входным билетом стала утечка данных по корейской сделке.

Мне всё подробно выложили и оставили принимать решение. Хотя я решил всё сразу, повременил с окончательным приказом, потому что находился под воздействием эмоций. Не хотел допустить ошибку из-за гнева на ублюдка, предавшего меня, а также отвлекаясь на мысли о Наде.

Я не выпускал её из мыслей ни на секунду. Наверное, понимал, что уже потерял её. И не нужно было ждать вечера, чтобы убедиться в этом. Она ускользала из моих пальцев, как песок. Я был тем, кто создал зыбкую почву.

Я стал судьёй, который устроил ей проверку на прочность. Даже понимая необходимость этого, я считал себя виноватым и судил уже себя. Стоило ли оно того?

Чем больше времени проходило, тем больше я накалялся и нервничал. Меня корежило. Я никогда не сомневался в своих решениях – это было моим стержнем, моей силой. Но теперь сомнения грызли, как ржавчина.

Всё это сломанная психика... Любой намёк на недоговорённость, игры за спиной, обман – действовало, как разряд тока.