Второгодка. Книга 2. Око за око читать онлайн

Было темно и холодно, луна прогуливала, фонари светили тускло и жёлто. Пахло растаявшим снегом. Видать, скоро уже закрутит.

Молча спустились вниз по бетонным ступенькам и прошли через коричневую железную дверь в полуподвал. Холодный плохо освещённый коридор привёл к лестнице, мы прошли мимо и уткнулись в двустворчатую деревянную дверь.

Хождение по этим мрачным лабиринтам отзывалось неприятным тянущим чувством под ложечкой. Вроде, на тюрягу эта контора не походила, но запах был казённый, а вид до крайности унылый и безрадостный.

Усы несколько раз стукнул в дверь.

— Да! — послышался резкий, как выкрик шаолиньского монаха, ответ.

Он заглянул в дверь.

— Товарищ майор, разрешите?

Наверное, тот кивнул, потому что нового выкрика не последовало, а Усы сделал знак зайти. Только мне. Остальные сопровождающие остались в коридоре. Я переступил через порог и оказался в просторной подвальной комнате. Тут стояло несколько учебных столов. Но они были сдвинуты в угол и громоздились друг на друге.

Под высоким потолком горели яркие лампы дневного света. Шкафов не было, кроватей не было. Был стул посреди комнаты, и на нём сидел черноволосый человек со скованными за спиной руками. Сидел он спиной ко входу, так что лица его я не видел. А вот лицо товарища майора я разглядел сразу. Вероятно, это был тот самый Раждайкин, о котором говорил Романов.

Майор был невысок и коренаст. Коротко стриженные волосы непослушно топорщились. Лицо он имел круглое, смуглое с чуть раскосыми глазами.

— Привезли, — доложил Усы.

Майор презрительно глянул на меня и сделал короткий и по-японски резкий знак подойти. Я пожал плечами и подошёл.

— Встань рядом, — скомандовал он и обратился к человеку на стуле. — Знаешь его?

Во рту у меня моментально пересохло.

10. Знак Зорро

Удивительное дело — головой с балкона вниз,

Что б душа при этом пела, ноги к небу поднялись,

Что б торжественно и смело закружился листопад…

А кому какое дело

Куда брызги полетят…

Почему-то в голову пришла именно эта песня Леонида Сергеева. Ну, как песня… Не песня, песенка… Но про листопад, закружившийся торжественно и смело — это было в точку.