Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но зато она была идеальной средой, чтобы оставить лопату. Я размахнулся и закинул её чуть в сторону туда, где ручей растекался, наполняя широкую лужу.

Мы рвались сквозь чащу и не замечали ни холода, ни ветра. По одежде, по лицу, по рукам, хлестали тонкие ветви, иногда попадался колючий шиповник. Ноги из-за воды были ледяными. Ветер крепчал и гнал свежий холодный воздух, который вяз в зарослях. А тучи, налетающие друг на друга, как льдины, неслись как на ускоренном видео. Время от времени они открывали полный и яркий диск луны, и тогда становилось светло, как днём.

Но лишь на мгновенье.

Через несколько минут, показавшихся мне довольно долгими, мы оказались на другом краю забора. Дом стоял особняком, с двух сторон его ограничивали переулки, сзади — заросли и ручей. Мы быстро скользнули вдоль забора и оказались на улице прямо напротив ворот дома Розы."

"Со стороны дома Калякина доносились голоса, хлопали двери, бегали люди. Но здесь было тихо. Я выглянул. У ворот стояли три полицейские машины.

— Идём туда, — показал я влево.

— Если двинем вдоль заборов, нас будет не видно. Там дальше, метров через сто перейдём дорогу и двинем в обход. Обойдём вон там и будем пробиваться вдоль реки. А затем выйдем к твоей машине.

Выезжать на «Крузаке» вьетнамца я не решился, хотя можно было пробраться во двор к Розе и под носом у ментов спокойно проехать по Черновке. Поэтому мы сделали, как я предложил, и примерно через полчаса оказались у машины Кукуши. Грязные, промокшие, оборванные — выглядели мы, прямо скажем, так себе.

Как ночные бродяги.

— Смотрел «Ходячих мертвецов»? — спросил мой товарищ.

— Даже и не слышал, о них, — мотнул я головой. — Давай-ка я поведу, а то на тебе лица нет.

— Ты чё? — возмутился Кукуша. — Я сам!

— Да ты вон, чуть живой, — кивнул я.

Действительно, выглядел он неважно. Такая нагрузка была для него экстремальной. Он весь покрылся испариной, то и дело проводил ладонью по лбу, по лицу, по своей лысине.

— Садись-садись, отдохни, — настаивал я. — Я нормально вожу, не бойся.

Буду с твоей ласточкой нежным и понимающим.

— Да причём здесь, — махнул рукой Кукуша и взгромоздился на пассажирское сиденье.

Я тоже забрался в машину и мы, наконец, перевели дух.

— Ладно, погнали, — кивнул я. — Интересно, как они нас вычислили?

— Менты?

— Да, это явно менты, — задумчиво подтвердил я. — Тачки их видел? И, скорее всего, Чердынцев тут ни при чём.

Кукуша открыл бардачок, пошарил там рукой и вытащил швейцарский перочинный ножик.