Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— О! Вас от всей души поздравляют! Только души нет, он продал ее темным силам в обмен на бессмертие! Но все равно поздравляет!

Неужели он их слышит? Или он просто сумасшедший?

Старик сделал торжественную паузу.

— Ну, раз никто не против, то объявляю вас мужем и женой! — наконец произнес Бесподобный Барнс. — Теперь жених может поцеловать невесту.

Я почувствовала, как меня отпустили, а рука коснулась моей щеки. Было слишком темно, чтобы увидеть выражение его лица.

— Что значит “не видно”? — возмутился Бесподобный Барнс.

— Что значит “опишите”!

И тут он обратился к нам: “Просят описать поцелуй! Им не видно!”.

— Кхе-кхе! — заметил Бесподобный Барнс. — Я, конечно, не мастер любовных романов, хоть и жрец богини любви, но я попробую!

Рука Розен легла на мою талию, а он притянул меня к себе. Было в этом жесте что-то властное, жадное, настойчивое, не терпящее возражений.

— Дракон плотоядно схватил за талию бедную девушку, на лице которой отразились не то испуг, не то изумление! — заметил Бесподобный Барнс.

— Властным жестом он привлек ее к себе, как бы надежде, что близость ее нежного тела погасит жар его плоти…

Я чуть не подавилась.

— Девушка посмотрела в глаза, словно в поисках спасения, — продолжал Бесподобный Барнс. — Но в ее лукавых глазах читалось борьба страстного желания и ложной скромности! Она прильнула к нему, словно трепетная птичка, готовая погрузиться в пучину страсти…

Это точно про нас?

К моим губам прикоснулись губы Розена.

— Он склонился над ней, словно над добычей, — продолжал Бесподобный Барнс.

— Словно коршун, спикировал вниз, сжимая в когтях перепуганную жертву… Его губы вытянулись в похотливый хоботок, а ее лепестки разомкнулись, чтобы принять в себя весь жар его любви! Его похотливый взгляд пожирал ее всю без остатка…

Хоспаде!

— Помедленней, пожалуйста! — попросил Бесподобный Барнс. — А то я за вами не успеваю. Так, их губы сомкнулись, словно замок сладострастия на вратах любви. Сладкий стон вырвался из ее груди, когда он яростными движениями смял ее платье.

Словно дикий зверь, склонившийся над добычей, он пожирал ее своей любовью."

"Я чувствовала прикосновения губ, и, пожалуй, если бы не сладострастные комментарии, то могла бы отдаться во власть поцелуя! А потом меня просто прижали к себе. Откуда-то сверху посыпались благоухающие лепестки роз. Они осыпали мрачные надгробия, путались в волосах, оставались на плечах. Я с удивлением смотрела на розовый свет, окутавший нас и падающий откуда-то сверху.