Ближе к семи вечера на огороженный двор заехал небольшой белый автобус — старенький ПАЗик, в который погрузилось около полутора десятков женщин и несколько мужчин, скорее всего это работники цеха, которых сейчас отвезут в город или на станцию, смотря как тут у них все устроено. Ну что же, разумно — централизованная доставка и вывоз персонала с работы, это удобно и для самих рабочих, и для хозяев цеха. Опять же, судя по привозимым продуктам, у них здесь своя столовка. Не удивлюсь, если у них тут и отпуска, и премии бывают для особо отличившихся ударников капиталистического труда.
А что, в моем времени у меня были знакомые владельцы крупных предприятий, выходцы из воровской среды, которые со временем стали респектабельными предпринимателями. Так вот, у них на предприятиях был образцовый порядок и все было «в белую» и по закону, потому как они были заинтересованы в долгой работе своих предприятий, а не хапнуть по-быстрому и сбежать. Здесь тоже видно рачительного хозяина, заботящегося о своих капиталах.
Люди, а особенно хорошие специалисты — это тоже своего рода капитал и по всему видно, что его умеют здесь ценить.
После отъезда рабочих охранник проверил двери самого цеха и закрыл ворота на территорию, уже не полагаясь на натянутый поперек въезда трос. Потом он спустил с цепи собаку, которая первым делом поплелась к углу цеха и задрав заднюю лапу, тут же пометила его. Собака — это совсем для меня не здорово. Ещё в первое свое посещение я отметил эту сложность.
Судя по виду охранника, ночью он будет спокойно дрыхнуть у себя в будке. А вот ожидать того же самого от его огромной псины будет верхом неблагоразумия. Но на этот случай я ещё вчера заехал к Тиминой знакомой медсестричке, с которой свел близкое знакомство ещё этой весной, когда она давала нам обезбол для моих сломанных ребер. Я сменял у неё коробку шоколадных конфет на пачку «Бензонала» или «фенобарбитала». Симпатичная девчонка, томно вздыхала, демонстрировала свои стройные ножки и под конец поинтересовалась у меня, куда пропал «этот гадкий Тима».
Да, если бы я знал, куда он пропал, то уже обязательно навестил бы его, чтобы ласково поинтересоваться где мои денежки. Естественно, я этого вслух не произнес, а только пожал плечами на этот вопрос и постарался поскорее смыться получив то, что мне было нужно. Медсестричка была явно разочарована моей толстокожестью и непонятливостью, но мне, ей-богу, сейчас совсем не до неё и ее прелестей.
