Нам нельзя читать онлайн

– А ты что здесь забыла в чужой квартире?

– Здрасьте, я вообще-то здесь с Никитой живу, – ответила я.

– Никиту забрала опека в детский дом. Лидка, пьянь подзаборная отправлена на принудительное лечение.

Глава 12

Кто мне объяснит, почему долбанная опека не забрала ребёнка из семьи, когда ему было четырнадцать?! Когда он голодал, когда его бил отчим. Голодал… По помойкам шлялся. Где была эта идиотская школа?! Почему Жопа-Голова не думала своей жопой-головой? Почему Марго тупица, живущая в доме Никиты, не написала в органы?! Зачем вытаскивать парня почти совершеннолетнего, можно сказать, из полноценной семьи?! Я его под опеку возьму!

Сволочи! Всех ненавижу!!!

Я прижимала к себе подушку с запахом любимого парня и орала в неё со всего больного, недолеченного горла.

– Катька, ну прекрати, – расстроенно говорила Сонька, пытаясь отодрать от меня подушку.

Она меня не понимала. Никто из них не понимал. Мой мир разрушен. Мне ничего не осталось. На звонки Трэш не отвечал, телефон сел, и видимо зарядить было негде."

"Любимый мой должен позвонить, сообщить, где он. А пока Никита не звонил, я замочила подушку слезами и орала белугой. Собраны вещи, он и свой компьютер взял. Одежды немного. На обратной стороне листа с моим семейным бюджетом, размашистыми буквами написал: « Я люблю тебя, Киска.

Я осталась одна как тогда, когда умер папа. И опять эта женщина, которая зовётся матерью.

Света нарисовалась в комнате Трэша. Она гладила меня по ногам, а потом прилегла рядом и обняла.

Она не знает такой боли. Она никого никогда не любила. Даже своих детей.

Вру! Она любит деньги. Без них она вот так же надрывно кричит и страдает.

Что ей нужно от меня?

Изображала родительскую любовь. Я ж ей накопления не отдам. И украшения, которые хранятся в банковской ячейке, она тоже не получит.

Хотелось, от злобы на этот мир, всё это ей выкрикнуть. Но я вдыхала носом запах любимого и, запертая в своих собственных переживаниях, не могла отвлекаться на остальных.

– Доченька, – заныла Света. – Он позвонит. Ну, не убивайся ты так.