Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Если с ним что-то случится, это будет большое горе для всех. И для вашего старшего сына, и для вашей внучки.

Удивительно, что эти вещи приходится произносить вслух.

Прописные истины…

Я не получаю никакого ответа. Со сторону входных дверей доносятся шорохи, с которым автомобильные шины вгрызаются в гравий. К дому подъезжают несколько машин. Я плохо различаю, что там, из-за плотных штор, но мне кажется, что приехал целый кортеж."

"Проходит целая вечность. Я вслушиваюсь в каждый звук и, когда на пороге показываются мужские силуэты, коротко вскрикиваю.

В дом входят охранники и Максим.

Боже.

Он все-таки здесь.

Приехал.

Мне остается только следить за тем, как он приближается – размеренно и спокойно, будто нет ни одной причины для тревоги. А у меня сердце выскакивает из груди, я слышу собственный пульс и больше всего мне хочется, чтобы это было миражом. Пусть Максим будет как можно дальше отсюда.

Но он точно здесь. Он смотрит мне прямо в глаза и пытается изобразить идиотскую улыбку. Он хочет успокоить меня.

– Макс, – я не выдерживаю и срываюсь с места.

Глава 37

За мгновение я оказываюсь рядом с Максимом. Останавливаюсь в самом конце, застываю перед ним и не знаю, что делать дальше. Между нами нет стены, но тонкая корка льда трещит. Ведь последний наш разговор был ужасным. Я плохо помню, что именно говорила ему, но помню, что не справилась и расплакалась.

– Ты здесь, – произношу, когда он делает последний шаг.

– Да, я здесь. Я рядом, Ариш.

От этих его слов что-то рвется внутри.

Я замираю, чувствуя, как они бьют прямо в сердце, обещая защиту. Причем в любой ситуации. Любой ценой. Я вижу, как Макс протягивает ладонь, и не успеваю ничего решить. Мое тело находит выход раньше моего разума, меня тянет к нему навстречу и с этим невозможно ничего поделать. А когда я ощущаю тепло крепких длинных пальцев, от моих сомнений не остается ни следа. Я утыкаюсь лицом в широкую грудь и делаю судорожный вдох.

– Все хорошо, крошка, – шепчет Макс, накрывая мою макушку второй ладонью.

– Тебя не обижали?

– Нет, – я мотаю головой и не могу оторваться от него.

Мой характер дает слабину. Мне хочется закрыться в его сильных руках от всего остального мира, ведь в нем существует зависть, ненависть, нечеловеческая жестокость. Как в детстве, если зажмуриться посильнее или спрятаться под одеялом, то можно переждать любой кошмар.

– Пойдем, – Макс приобнимает меня и утягивает за собой.

Я запрокидываю голову и понимаю, что он ведет меня к входной двери.