Ниже башни на берег реки, к переправе, выехала дюжина всадников-татар, у которых было по две-три запасные лошади, причем каждая следующая привязана к хвосту предыдущей. На запасных лошадей будут грузить добычу, а к хвосту замыкающей привяжут пленных. Судя по отсутствию железных доспехов и количеству лошадей, направляется за добычей крымская беднота. У богатых налетчиков по пять-семь, а то и по десятку запасных лошадей. Эти одеты в суконные шапки малахаи с лисьей или волчьей опушкой, прошитые ватные халаты или суконные кафтаны, шаровары и низкие сапоги.
К седлу приторочена дубленка или бурка, которые ночью служат одновременно и матрацем, и одеялом, причем дубленку, в зависимости от погоды, кладут кожей или шерстью вниз, во время дождя — навесом, а в бою бурка — еще и дополнительный доспех, потому что стрела и даже пуля не пробивают свободно висящий войлок. Оружие — турецкий средний лук со стрелами и средне загнутая сабля, которую называют клихом, с длинной, заточенной елманью, прямым перекрестьем и роговой рукояткой с навершием в виде птичьей головы.
У некоторых есть щиты из воловьей кожи, натянутой на ивовый каркас, и у всех вместо шпор плетка, которую впоследствии станут называть нагайкой, хотя правильнее было бы называть татаркой. Как мне рассказали казаки, припасов в налет кочевники берут минимум: просо и сухой творог, точно такой же, как был у монголов четыре века назад. Лошадей откармливают месяц до похода, а потом переводят на подножный корм. Ночью запасных лошадей, спутав передние ноги, отпускают пастись, а верхового коня держат на длинном поводу, чтобы в случае тревоги сразу вскочить на него.
Если конь захромает, его режут и съедают, причем часть мяса отбивают под седлом, как это делают кочевники испокон веку. Остановившись на берегу реки, татары начали снимать с замыкающих запасных лошадей кожаные мешки, набитые сеном, и привязывать их к седлам верховых так, чтобы буксировались метрах в трех позади. Кони поплывут сами и заодно потащат мешок, за который судорожно вцепится кочевник, не умеющий плавать.
Обратно, если поход удастся, будут переправляться на пароме. В воду зашли, не раздеваясь и не разуваясь. Заодно и постираются. Они проплыли метрах в пятидесяти у нас по корме. Лица у всех напряженные, застывшие. Уверен, что от страха тартану, может, и заметили, а вот меня — вряд ли. Так что тревогу не поднимут.
Впрочем, караульных на башне с пушками все равно нет. В жерла пушек вставлены деревянные пробки.
