Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он обманул меня — заманил богатством, обходительностью, и я… я совершила предательство.

— По отношению к кому?

— К себе, к своей семье. Я согласилась сменить имя, чтобы никто никогда не узнал, что мои родители — обнищавшие мелкие дворяне. Я согласилась изменить свою жизнь за деньги, которые Эдвард отправил моей семье с письмом, где я просила не искать меня и не вспоминать обо мне. Мне казалось, я имею право начать жить хорошо… после всего, что испытала. Но теперь я понимаю, что была слишком малодушна. Считала, что мне выпали в жизни ужасные и страшные невзгоды.

А на самом деле… да я — счастливица. Мне всегда везло.

— Например, когда вас похитили работорговцы?"

"— Даже тогда, — она горько усмехнулась. — Ведь меня могли продать куда-нибудь в восточный гарем, откуда я не вышла бы до конца жизни. Могли надругаться и продать в портовый бордель. А вместо этого я попала… — тут она замолчала и закусила губу.

Тодеу едва не застонал, потому что сам не отказался бы покусать эти губы. Но вместо этого он сказал, стараясь не напугать Миэль излишней напористостью:

— Продолжайте, сударыня.

Куда попали?

Куда? В королевский дворец, конечно же. Именно туда привозят самый красивый живой товар — чтобы развлекать богатых развратников. Неужели, сейчас графиня откроет своё настоящее имя и расскажет про короля?

Но она и здесь не сказала ему всей правды.

— Я попала к моему мужу будущему, — сказала госпожа Миэль. — Он купил меня. Купил, как я покупаю репу на рынке.

— Не думаю, что это была ваша вина, — Тодеу с трудом мог представить, как эту красавицу, которая всегда держится со скромным достоинством, продавали за золото.

Надо быть отъявленным поддонком, чтобы посягнуть на такую красоту. И доброту.

Это — настоящее кощунство. Как продать и купить ангела. Люди и правда сошли с ума, если творят подобные безумства.

— Вы не виноваты, — повторил он, только сейчас в полной мере представляя, какие испытания выпали на долю его красивой служанки.

— Моя вина, — ответила она, пряча глаза. — Потому что репа была не против, чтобы ее купили.

Она мечтала о богатстве, о нарядах, шелковых туфельках и вкусной еде. Тогда мне казалось, что счастье именно в этом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — А сейчас так не кажется?

— Уже через год так не казалось, — призналась она со вздохом. — Но я считала, что не могу нарушить обещание. Я ведь обещала выйти за Эдварда замуж. Я была обязана ему своим спасением.