Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Обожал это светлое, позитивное божье создание и представить не мог, какая бы это была боль — лишиться дочери."

"Арам все крутил в голове ту ситуацию восьмилетней давности и не мог понять, почему Ева так жестоко поступила с отцом. Ладно порвала связи с ним, Арамом, ведь думала, что изменил, предал. Но отцу-то почему не сказала, где она и что с ней? Вчера набрался смелости и спросил. И получил в ответ рассказ, от которого волосы встали дыбом. До сих пор задыхался злобой, вспоминая сбивчивые слова самой дорогой на свете женщины.

Иван Соловьев, набожный и честный человек, как он любил себя презентовать, посмел пригрозить дочери тем, что потащит на аборт или отберет у нее ребенка, если та посмеет родить. Куска хлеба для внучки пожалел. Обрек дочь на вынужденный побег. Он и только он причина тому, что Ева сбежала в неизвестность, а не осталась дома под крылом родителя, как случилось бы в любой нормальной семье.

Арам не мог понять мотивов этого человека. Как так можно? Как?!

Знал одно: когда Надя повзрослеет, он будет любить ее так же, как и в детстве, если не сильнее.

Когда ей понадобится помощь, Арам ее окажет. Костьми ляжет, но обеспечит любую поддержку, какая будет нужна.

Восемь лет назад Иван Соловьев совершил большую подлость по отношению к трем людям — Еве, Араму и Наде. И вот младший Барсегян стоял на пороге его дома, чтобы заставить его ответить за эту подлость.

— Хозяин? Есть кто дома? — позвал зычным голосом.

В дверях появился тот, кого возненавидел всей душой.

Арам едва узнал отца Евы.

В последний раз, когда его видел, это был опустившийся человек. Теперь же перед ним предстал крепкий мужчина, пусть и в возрасте. Коротко стриженный, гладко выбритый, с нормальным цветом лица. Будто даже помолодел.

— Арам? — охнул он и чуть не бегом побежал к калитке.

Даже забыл сменить домашние тапочки на уличную обувь и дверь оставил открытой нараспашку. Выскочил за двор к несостоявшемуся зятю.

— Сколько лет тебя не видел… — зачастил Иван. — Ты зачем приехал? Ева не появлялась, я бы позвонил тебе.

Или ты ее нашел?

Арам молча достал телефон, зашел в галерею фото и открыл снимок, где Ева с Надей вместе ели мороженое в парке. Кадр, который Арам сделал в самый первый вечер гуляний с этой парочкой.

— Видишь? — проговорил он с плохо скрываемой злобой. — Это твоя дочь. Живая, здоровая. Не благодаря тебе! А это Надя, внучка, от которой ты отказался. Самый светлый и чистый ребенок на свете… Мой ребенок!

Ожидал чего угодно.