Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Наверное, на моем лице отразился ужас, потому что Илья вдруг успокаивающе мне сказал:

– Да ладно, мы же не будем заставлять его это пить, может, он и сам не станет.

Я чувствовал себя ответственным за то, что вот-вот должно было произойти, ведь я понимал, что поступать так – дико и неправильно, а другие, видимо, нет.

Я попытался внести каплю здравого смысла в эту «игру»:

– Ему же потом плохо станет.

– Не станет, – легкомысленно ответил Илья. – Он же колготки носит.

Не знаю почему, но всем показалось, что аргумент про колготки – прямо то, что надо, будто они какие-то чудодейственные.

С внутренним смятением я наблюдал, как Юра берет молочный коктейль Антона в руки, ставит его перед собой, поднимается на стул и собирается туда помочиться.

Я не двинулся с места. Да что со мной? Почему я позволяю этому случиться? Я ведь никогда никого не обижал."

"Я посмотрел на Игоря и Кирилла, которые тоже не пытались ничего предпринять. А ведь и они никогда никого не обижали. Наоборот, они выхаживали бродячих котят.

И Илья – разве такой уж он жестокий? Он как-то раз возле школы подобрал и отогрел голубя со сломанным крылом.

Тогда почему все мы сейчас смотрим на эту нечеловеческую жестокость, позволяем ей случиться, радуемся ей?

Детство так прекрасно и бездушно одновременно.

Они поставили коктейль на место, будто и не трогали. Антон вернулся со своей вечной блаженной улыбкой, сел на свое место, пододвинул стакан поближе.

Я думал, что такое невозможно не заметить. Наверное, этот стакан ужасно воняет, и сейчас Антон скажет что-то типа: «Ребят, че за фигня, зачем вы туда нассали?» Но он ничего не говорил.

Я вдруг подумал, что не знаю, чего хочу больше: посмотреть, как он будет пить, или отговорить его от этого.

Антон вдруг поправил трубочку в стакане и отпил. Ребята замерли с каменными лицами. Сам же Антон в лице никак не изменился. Все запереглядывались.

– Как коктейль? – первым спросил Илья.

– Вкусно, – кивнул Антон и опять улыбнулся.

Это невозможно. Невозможно не понять, что случилось.

С ужасом я осознавал, что он нам подыгрывает.

Он вдруг заглянул мне в глаза своим очень умным взглядом и снова отпил, намного больше, чем в первый раз. Меня затошнило. Я смотрел на него в ответ и силой мысли пытался докричаться: «Антон, зачем ты это делаешь? Просто откажись, скажи, что это гадость, и они от тебя отстанут».

– Вкусно, – снова повторил Антон.

Я не выдержал: сделал вид, что неаккуратно откинул руку, и сбил стакан Антона на пол.