Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Если до этого я испытывала лишь легкое недоумение и даже любопытство, то сейчас пришел страх.

Страх. И осознание того, что эти парни мне – не друзья. Разве у друзей бывают такие темные, странные, нездешние глаза?

И еще понимание того, что мы действительно даже близко не в королевском замке, а совсем в другом месте.

А я уже была здесь когда-то. И чуть не погибла.

Словно открылись шоры, и темная аура этого места хлынула на меня со всех сторон, чуть ли не пригибая к земле.

Это был Черный Бор.

Вот только не опушка, куда я однажды неосмотрительно забрела, а самые дебри. Возможно, даже центр всего леса.

Было и еще кое-что, на что я вначале просто не обратила внимание, приняла за полукруглые декоративные элементы вокруг камня.

Вовсе это были не декоративные элементы, а яйца. Постоянно невесть куда исчезающие каменные яйца, как две капли воды похожие на Заветное Яйцо в руках статуи Аригуна.

– Похитители Яиц – это вы? – медленно спросила я, поворачиваясь то к одному, то к другому оборотню.

– Но зачем? Зачем вы это делали?

– Затем, Хэлли, – сказал Игорях Иссаволь, медленно приближаясь ко мне. – Затем, что та статуя – обман.

– Полный обман и надругательство над памятью о нашей маме, – подхватил Вальбу Мортен.

Какой еще вашей маме, шеликун вас разбери?!

Но я уже смутно осознавала – какой, и теперь медленно пятилась.

Оборотни медленно, но неотвратимо окружали меня, заставляя прижиматься к прозрачному камню.

– Аригун не разбивал последнюю кладку Сольрис, – серьезно кивнул Уль Мортен.

Мне на миг показалось, что я брежу. Он был таким… обыкновенным, как в тот раз, когда мы столкнулись в библиотеке, и он тыкал мне в лицо журнал про суккуба.

– В последних яйцах, которые она успела отложить и хорошо спрятать, находились мы, – медленно сказал Игорях Иссаволь.

Я уже предполагала, что увижу, и попыталась приготовиться, но приготовиться к такому было невозможно.

Оборотни действительно оказались оборотнями. Только трансформировались они вовсе не в крылатых волков.

А в отвратительных червеобразных многоножек, густо блестящих своими влажными многочисленными сегментами и шустро перебирающих ногами – на каждой по две пасти.

Артроплеврами. Самцами, ведь узор на их многочисленных полосках был расположен поперек. А у самок, наоборот, вдоль.

Об этом на истории королевства мне рассказывал Уль Мортен.