Серенада читать онлайн

Надо сказать, Лар вовсе не впал в тот восторг, в который неминуемо должен был бы впасть при виде мистера Зискина или того же Стесселя, а потому ответил грубовато:

— А чего бы вам самим это ему не сказать?

— Так он говорит по-английски?

— С минуту назад говорил.

— Естественно, я говорю по-английски. Так что валяйте, выкладывайте."

"— А, ну так даже все проще. О'кей. Тогда вы слышали, о чем говорил мистер Зискин. Смывайте грим, одевайтесь, выйдем и потолкуем.

— Можно и здесь поговорить.

Я не хотел смывать грим из боязни, что он меня узнает.

Они до сих пор еще думают, что я Сабини. Я видел это по их глазам, и ведь потом, ни в программе, ни в афише имени моего не упоминалось. И я опасался, что, если откроюсь, мне не светит не то что трехсот пятидесяти, но и полутора долларов. До сегодняшнего дня я был парией, изгоем, и он это знал.

— Ладно. Тогда не будем откладывать дела в долгий ящик. Вы слышали о предложении мистера Зискина? Что скажете?

— Скажу? Пусть лучше пойдет и влезет на дерево.

— Не советую вам говорить с мистером Зискином таким образом.

— А ради чего, как вы думаете, работает певец? Ради собственного удовольствия, что ли?

— Я-то знаю, ради чего они работают. Всю жизнь имею дело с певцами.

— Не знаю, с кем вы там имеете дело. Наверное, с какими-то придурками. Если мистеру Зискину есть что сказать, пусть говорит. Но только не советую тратить время на пустую болтовню. Триста пятьдесят в неделю — не деньги. Вот за день, это еще можно подумать.

— Не валяйте дурака.

— Ничуть не валяю.

Я занят до первого января следующего года, и если поломаю хоть один из контрактов, это мне дорого обойдется. Готовы платить нормальные деньги — тогда будем говорить. А нет — оставьте меня в покое.

— А что, по-вашему, деньги?

— Я же сказал. Загвоздка только в том, что я давно мечтал сняться, а тут как раз шанс. Разницу можем поделить с вами. Так что тысяча в неделю будет в самый раз. Но ни центом меньше. Это абсолютный предел.

Мы торговались еще, наверное, с полчаса, но я стоял на своем, и они сдались.

Затем я захотел получить договор в письменном виде, и Стессель вынул блокнот и ручку и накорябал этот самый договор сроком на пять лет. Тут я извлек из кармана доллар и сунул ему, за труды. Это их окончательно доконало. Впрочем, зашли мы уже слишком далеко и пришлось назвать свое настоящее имя. Жутко не хотелось выговаривать «Джон Говард Шарп», но пришлось. Он смолчал. Вырвал листок из блокнота, помахал им в воздухе и протянул Зискину подписать.