Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Огненные и водяные фокусы гостей сменяют выступление зомби. В состязании «кто больше выпьет» Дарион побеждает магистра Саториуса, в состязании «кто больше съест» какого-то шкафоподобного профессора побеждает Ника! На конкурсе, в котором мужчины переносят девушек через вырастающую с каждым туром преграду, шатающийся Дарион подхватывает меня и устраивает незабываемые скачки, но побеждает пара, в которую входит Иморана."

"— Стихийники, — ворчит Дарион и несёт меня к столу. — Мышцы против ветра не победят.

— Поставьте меня, — прошу я.

— А, да, забыл, ты же такая лёгкая. — Он ставит меня возле стола. — Кстати, шикарное платье.

— Спасибо, — выдыхаю я и отодвигаюсь подальше.

За конкурсами, едой, усложняющимися шоу зомби незаметно подкрадывается вечер. Когда небо покрывается сумеречной дымкой, наступает время танцев.

Первыми на освободившуюся площадку выходят счастливые молодожёны. Сладкая мелодия в стиле вальса наполняет воздух вместе с ароматами цитрусов. Я с усталой улыбкой отступаю подальше: вряд ли меня пригласят, да и танцевать не умею.

Но меня неожиданно обхватывают за плечи, и вкрадчивый вампирский голос предлагает:

— Потанцуем?

— Не умею.

— Я менталист, просто расслабься, позволь мне вести физически и мысленно. К тому же этот танец похож на земной вальс.

Охнуть не успеваю, как он увлекает меня следом за Эзалоном с Имораной. Я, видимо, совсем слаба ментально, потому что сразу включаюсь в танец, тело двигается легко, словно знает все движения, словно миллион раз танцевало под эту музыку.

Сильные руки сжимают меня, как тиски. От хмельной расслабленности Санаду не остаётся и следа. Он смотрит пристально, но будто сквозь меня, и за секунду до того, как к трепетной мелодии добавляется его низкий голос, я вдруг понимаю, о чём он заговорит.

— Так странно видеть на тебе эти серьги.

— Это ненадолго, — я пытаюсь увеличить дистанцию, но Санаду держит крепко, продолжая кружить среди танцующих.

— Не думал, что когда-нибудь их увижу.

Его объятия становятся почти болезненными.

— Простите, если бы знала, что они так много значат для вас…

— Не они, женщина, которой собирался их подарить. — Санаду криво усмехается. — И в час, когда кажется, что прошлое отпустило, оно напоминает о себе самым неожиданным и блистательным образом. — Он наклоняется ниже. — Они тебе идут. Как же они тебе идут.

Отпустив, он даёт мне крутануться вокруг своей оси, как девушки в других парах, и снова притягивает к себе, шепчет:

— Ах, воспоминания.