Есенин: Обещая встречу впереди читать онлайн

 [44]

Тяжелейшее настроение Есенина 1915–1917 годов внешне почти никак не выражалось: выступал себе в Петрограде, желанной славы вкусил, «Радуницу», первую свою книжку, готовил к печати (как в 1925-м готовил к выходу первое собрание своих стихов).

Но по обвальному количеству суицидальных стихов видно, насколько непереносима была ему жизнь как таковая.

И не надо искать этому банальных человеческих причин.

Просто непереносима, и всё.

Навязчивые эти настроения были отчасти прерваны двумя революциями 1917-го."

"Ещё неизвестно, пережил бы этот год Есенин, если бы не февралисты, а затем большевики.

На несколько лет он сменил тональность: умирать некогда — пришла пора пророчествовать.

Он пророчествовал и ликовал. Отвлёкся от себя.

Знаменательно, что схожая история имела место с Маяковским: в 1916 году он собирается поставить «точку пули в самом конце», предпринимает первую попытку самоубийства… и тут переворот, Октябрь, левый марш — другая история началась; отсрочку получил.

Пророчества Есенина не спешили сбываться немедленно: красный конь пылил и копытил землю, но никак не вывозил мир на иную колею.

В 1919 году его снова могли бы захлестнуть прежние настроения.

Но в 1919-м явился имажинизм, наглые и азартные друзья — с ними стало позадорнее.

Хотя всё-таки прорывалось — чёрные чувства, стоявшие при дверях, никогда не оставляли насовсем:

…Плывите, плывите в высь!

Лейте с радуги крик вороний!

Скоро белое дерево сронит

Головы моей жёлтый лист…[45]

…Скоро мне без листвы холодеть,

Звоном звёзд насыпая уши.

Без меня будут юноши петь,

Не меня будут старцы слушать…[46]

…Скоро, скоро часы деревянные

Прохрипят мой двенадцатый час![47]

Только сердце под ветхой одеждой

Шепчет мне, посетившему твердь:

«Друг мой, друг мой, прозревшие вежды

Закрывает одна лишь смерть». [48]

Двойное повторение «друг мой, друг мой» отсюда перейдёт в поэму «Чёрный человек», а следом обращение «друг мой» явится в написанных кровью стихах. Это всё — одна мелодия.

Она нарастала.

На смену имажинизму, без перерыва, прилетела Айседора, а вместе с ней — замечательные мечты о мировой славе.

Когда обрушилось и это, в полной мере и совсем беспощадно вернулись прежние настроения, наложившиеся к тому же на пьянство, расстройство психики, общую опустошённость, стремительно пропитое здоровье.

И эта интонация — повзрослевшая, помудревшая, но неизменная — по сути, вернулась в полную силу:

Ты прохладой меня не мучай

И не спрашивай, сколько мне лет.