Есенин: Обещая встречу впереди читать онлайн

— Один еврей четверых русских арестовал, — посмеялся Есенин и вкратце описал, как всё было.

Когда трубку вернули дежурному, Бедный сказал, что заступаться за этих граждан не считает нужным и советует действовать строго по закону.

В своих показаниях Есенин настаивал: «…во время разговоров про литературу упоминали частично т. т. Троцкого и Каменева и говорили относительно их только с хорошей стороны, то, что они-то нас и поддерживают».

Клычков: «Называть тов. Троцкого и Каменева жидами не называли, а наоборот говорили, что эти люди вышли из своей национальности», — проще говоря, приоритеты русской революции и государственности поставили выше любых национальных интересов.

"

"Орешин: «О тов. Троцком и Каменеве говорили, что под их покровительством только может расцветать русская литература».

Ганин: «Об оскорблении т. т. Троцкого и Каменева мы все четверо не думали. Лично я даже доброволец Красного фронта с 1918 жертвовал жизнью, благодаря вдохновенного указания вождей т. т. Троцкого и Каменева призывающих всех рабочих на защиту пролетарских интересов…»

Милиционер Абрамович, слушавший поэтов уже в отделении, излагал в своём докладе содержание их разговоров: «Помню, что говорили они примерно следующее: „Хотя Троцкий и Каменев сами вышли из еврейских семей, но они ненавидят евреев, и на фронте однажды был приказ Троцкого заменить евреев с хозяйственных должностей и послать на фронт в качестве бойцов…“»

Общую направленность разговора все четверо не отрицали.

Есенин: «О евреях в разговоре поминали только, что они в русской литературе не хозяева и понимают в таковой в тысячу раз хуже, чем в чёрной бирже, где большой процент евреев обитает как специалисты.

Когда милиционер по предложению неизвестного гражданина предложил нам идти и мы, расплатившись, последовали за милиционером в отделение милиции, идя в отделение милиции, неизвестный гр-н назвал нас: „мужичьё“, „русские хамы“. И вот, когда была нарушена интернациональная черта национальности словами этого гражданина, мы, некоторые из товарищей, назвали его жидовской мордой».

Клычков: «…в долгой дружеской беседе относительно советской власти ничего не говорили, и говорили, что роль евреев в литературе уже как на чёрной бирже и ничего не ожидается от последней».

Орешин: «…мы говорили о евреях в русском творчестве, в литературе, что они выразить русскую душу не могут так, как это может русский писатель».

Ганин вообще будет отрицать разговор о евреях.