Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Изабелла, моя малютка Изабелла! – в отчаянии голосила она и качала на руках ребенка, как будто это могло вернуть малышку к жизни.

– Кейт, прошу вас, – успокаивал ее Генрих с бо́льшим чувством, чем она могла ожидать. – Это Господня воля.

– Сколько раз вы мне уже это говорили? – рыдая, закричала она.

– Кто мы такие, чтобы подвергать ее сомнениям? – беспомощно сказал Генрих, по его щекам текли слезы. – Она и мой ребенок тоже! Дайте мне подержать ее.

Король забрал у Екатерины маленький сверток, сел и прижал его к груди, издавая громкие, сотрясающие все тело всхлипы.

– Я не вынесу еще одной утраты! – плакала Екатерина. – За что Бог наказывает нас?

– Честно сказать, я не знаю, – произнес Генрих, глядя на маленькое восковое личико.

– Даже окрестить не успели! – стенала Екатерина. – Теперь ее душа в преддверии ада, она никогда не узрит Бога.

– Никогда не верьте в такое! – возмутился Генрих. – Некрещеные души наслаждаются теми же блаженствами, что и все прочие. Я читал об этом.

Вам следует придерживаться такой мысли, Кейт. И мы должны отпустить ее. – Голос короля дрогнул. – Я распоряжусь, чтобы ее похоронили у стены на монастырском кладбище.

Эта седьмая беременность окончательно испортила фигуру Екатерины.

– Зашнуруйте меня плотнее, – приказывала она фрейлинам в день введения во храм, но толку не было.

Ее тело походило на колоду, тяжелую грудь стискивал низкий квадратный вырез корсажа, лицо опухло от слез. Неужели Генрих когда-нибудь возжелает ее? И как сможет она сама, перегруженная горем утрат и неудачами, снова с радостью отдаться его объятиям?

Но Генрих не подал виду, что заметил произошедшие в ней перемены.

Через час после очищения он пришел в покои Екатерины и поцеловал ее с обычной страстью.

– Как хорошо, Кейт, что вы снова вернулись к нам. Мы должны попытаться оставить все печали в прошлом.

– Да, – ответила она, думая о том, что никогда больше не будет счастлива.

Только бы ее несчастья не сказались на принцессе Марии, которую она брала с собой ко двору при каждом удобном случае! Не дай Бог, чтобы Мария когда-нибудь заподозрила, что родители любят ее не так сильно, как любили бы сына.

Но это было не единственной причиной для беспокойства Екатерины.

– Генрих, мы можем поговорить?

– Разумеется. – Он сел у камина напротив нее, у его ног пристроилась собака.

– Кое-что волнует меня, – сказала Екатерина, наливая ему вина. – Я опасаюсь, что мы теряем детей не без причины.