Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Буду рядом с ними, а заодно попытаюсь понять, что на самом деле происходит.

До сих пор не верится, что Лиля была с ним знакома. Мир не то слово тесен.

Странно, что ублюдок ни слова о Лиле не упомянул — о знакомстве с ней. Он все грозился ее убить, а вот о том, что узнал ее раньше меня — ни слова.

Подъехав к лучшему психиатрическому центру в этом городе, я с большой неохотой вхожу внутрь помещения.

Так, нужно выглядеть любящим и участливым братом. Таким я и предстаю перед тем, кто ее лично наблюдает.

— Как она?

— Сегодня хорошо.

Да и вчера тоже. Не рвется уже никуда, не пытается сбежать… Одним словом — умница.

— Она пробовала сбежать?

— Да, она пробовала. Валентина Андреевна в курсе. Не рассказывала вам?..

Какого черта мама не рассказала мне об этом?

— Нет.

— Наверное, расстраивать не хотела вас.

— Я бы хотел ее увидеть.

— Уверены? Насколько мне известно вы в ссоре… Это может повлиять…

— Мне все равно. Я должен увидеть… сестру. Сейчас. Проводите меня к ней.

— Да… Да, конечно, — женщина поправляет очки и кивает мне.

Еще бы она возражала. — За мной, пожалуйста.

Меня провожают в отдельный кабинет, где лишь стол, два стула и небольшое окно. Да уж обстановка...

Она все это полностью заслужила. Пока ей так себе диагнозы поставили, но ей уж лучше здесь лечение проходить, чем идти в тюрьму.

Лану приводят вскоре. За ней закрывают дверь. Я сижу спиной к ней. Ей остается только пройти вперед за стол, чтобы увидеть меня, но она не спешит. Неужто задушить меня задумала?

— Если не думаешь убить меня голыми руками, то садись, пожалуйста, — прошу ее спокойно.

Начинает обходить стол.

Ну и вид у нее… Совсем исхудала. Про голодовку я слышал.

Она смотрит на меня и словно глазам своим не верит.

— Я думала, ты никогда ко мне не придешь…"

"— Садись, — киваю на стул. — Поговорить нужно.

— Это все из-за письма, да? — медленно присаживается на стул и складывает руки на стол, они у нее дрожат. Уверен, что все это притворство. Она будто специально взлохматила себе голову, чтобы жальче выглядеть.

Мать считает, что все это бред, что она специально себя оговорила в письме, чтобы на нее обратили внимание, но я не верю в это. Хотел бы, но не верю.

— Я его прочел. Но нет, я здесь не из-за письма.

Лана кивает и поджимает сухие бледные губы.

— Я больше не могла держать этого в себе…

— Твои извинения я прочел.

— Она все равно умирала… Я хотела тебя освободить от нее… Ты мучился...

Еще оправдывает себя...

— Лиля тоже умирала? Нет.