Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но тогда я еще не задумывался о закономерности, плохой карме, повторяющейся истории… Я был молод и настроен вполне оптимистично. Прошло время, и я встретил Олюшку. Олюшка работала медсестрой. А я сломал ногу. Она так трогательно за мною ухаживала. Тихая, улыбчивая, добрая. Русская красавица – толстая коса до пояса, пятый размер груди, приятная глазу полнота. Я еще не успел выписаться из больницы, когда понял, что именно этой женщине суждено стать моей женой. Я был настроен, что проживу с ней всю жизнь…

– А Оленька решила похудеть? – ухмыльнулась я.

– Когда мы поженились, она уволилась из больницы. Я хорошо зарабатываю, зачем нам медсестринские гроши? Может быть, надо было сохранить ей работу, тогда бы не случилось ничего… Но Оля осела дома, вела хозяйство, подружилась с соседками. А соседки у нас – мымры, все на диетах. Только об этом и говорят. Я однажды подслушал их разговор, так у меня волосы от страха зашевелились. Одна раз в неделю ставит двадцатилитровую клизму с какими-то порошками. Другая ест только мясо – у нее кожа серая, и пахнет изо рта, зато жопа плоская, и эта дура довольна! Не прошло и трех месяцев, как они запудрили моей Оленьке мозги.

На этот раз я все заметил сразу. Прекрасно помню тот день. Я вернулся домой с работы, открыл холодильник и увидел его, – он выдержал трагическую паузу, – творог. Чертов обезжиренный творог. Оленька никогда не ела обезжиренный творог, наоборот, молочные продукты мы покупали на рынке, домашние… Я взял баночку с творогом в руки, и у меня опустилось сердце.

Я понял, что уже ничего нельзя изменить, что мой брак снова летит в тартарары. Может быть, со стороны вам покажется, что я псих… Но не могу я жить с нервными тощими селедками, не могу! Я люблю женщин красивых, плавных, сытых, довольных собой… В тот вечер Оленька накормила меня своим фирменным борщом. А сама – я видел – ела, давясь, безвкусный творог… Потом она слегка похудела, не катастрофически… Я просил ее, в ногах валялся, шубу в пол подарил, обещал свозить в Мексику.

Весь мир к ее ногам, лишь бы с ума не сходила. Но она уже была отравлена комплексом неполноценности. Вы знаете, Верочка, это ведь почти неизлечимо.

– Уж я-то знаю, – вздохнула я.

– После Оленьки была Варвара. А потом Надюша. С Надюшей я расстался сегодня утром. Просто собрал вещи в чемодан, оставил записку на кухонном столе и ушел, пока она спала… Весь день слонялся по городу, сам не свой…

– А вечером решили броситься с моста."

"Петр грустно кивнул.