Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я всё никак не мог вспомнить, когда же разговаривал с ним в последний раз… Про отца решил не говорить, оставив его в счастливом неведении."

"Следующим пунктом в нашем маршруте значился похоронный зал. Расположенный на задворках города, он вселял уныние и горечь. Людей в зале собралось немного. А в центре, возле гроба, стояла одинокая фигура женщины, склонившейся к столь скоропостижно ушедшему мужу.

Людмила тоже заметно постарела за эти годы, но скорбь окончально смыла всю её привлекательность. Сейчас она походила на старуху, раскатанную жизнью.

Карина очнулась первой, неожиданно придя в движение и бросившись к матери. Обнять её так и не отваживалась, но руки её коснулась. Что они сказали друг другу, я не расслышал, моё внимание полностью сосредоточилось на абсолютно белом лице отца с синими губами, словно намекающими на причину его смерти — проблемы с сердцем.

Подойти оказалось непросто.

На задворках сознания пробежала мысль о том, что, наверное, стоило купить цветов. Разве это имело хоть какое-то значение? Смешно.

Но мне столько всего хотелось сказать ему, а теперь в голове буквально звенело от пустоты. Единственное, на что меня хватило, это невнятно проговорить:

— Ты был дедушкой… трижды.

***

Похороны прошли… невзрачно. Если, конечно, это слово подходит для сего мероприятия. Парочка речей от бывших коллег и соседей, сдавленные всхлипы от Людмилы… На фоне всего этого я и Карина казались инородными телами. Её мать отнеслась к нашему приезду неожиданно благосклонно, вцепившись в руку дочери и не отпуская её до самого конца.

Поминальный обед тоже прошёл достаточно быстро, и я даже не успел осмыслить происходящее, как оказалось, что уже везу Карину с её матерью домой.

Впоследствии выяснилось, что именно это решение из всех стало в тот день для нас самым фатальным.

***

Мы сидели на безликой кухне и пытались вести светскую беседу, когда Людмила, утерев очередную волну слёз, взглянула на нас так, словно впервые увидела.

— А как вы всё же оказались здесь вместе? Вы общаетесь?

Мы с Кариной переглянулись, словно принимая это общее решение.

Наконец-то я кивнул, а Павлова сбивчиво сообщила:

— Мам, у нас с Ильёй есть общий сын. Егор…

Она ещё не успела договорить, но уже поняла — мы пересекли ту черту, которую пересекать не следовало.

Я видел, как лицо мачехи искажалось, словно она на глазах превращалась в монстра из детских страшилок, которыми мы так любили пугать друг друга в детстве.