Он представлял себя в роли пенсионера и даже пенсионными документами обзавелся. А маленький эпизод с директором пансионата и с его гостями так и должен был бы остаться лишь маленьким эпизодом, о котором и вспоминать не стоило бы. Но Россия не встретила Варягова с распростертыми объятиями, как ему хотелось бы. В воспоминаниях и в мечтах он видел другую страну, совсем не ту, в которую вернулся, но и не ту, какой рисовали Россию на Западе… Это была все же Россия…
Но, намереваясь стать российским пенсионером после бурных лет международной разведработы, Вадим Александрович не должен был бы ввязываться в какие-то сомнительные дела здесь.
Хотя он и не думал, что российские спецслужбы определят его и смогут идентифицировать с тем самым старшим лейтенантом Варяговым, что пропал когда-то без вести в далекой Южной Африке… Он потому и не обеспокоился, оставляя отпечатки пальцев в гостинице и в машине, что даже в случае идентификации отпечатков с образом Призрака, никто не подумает, что Призрак надолго в России осядет.
Никто не знает, что это за личность такая – Призрак… Слова Олега Лавренева эту надежду отмели… Если его в данный момент разыскивает ГРУ, значит, его идентифицировали с Призраком… Не должны были, потому что нет никаких оснований доставать из архива отпечатки давно канувшего в небытие человека и сравнивать с какими-то другими отпечатками, только что появившимися в стране, но и появившимися в связи с делом, никакого отношения к деятельности ГРУ не имеющим.
Не должны были, но сделали… Другого варианта быть не может. Ну, может быть, один какой-то процент на совпадение, на стечение обстоятельств, на невезучесть, на судьбу и прочее – но не более… Не должны его просто так, ни с того ни с сего разыскивать бывшие сослуживцы…
Говоря по правде, Вадим Александрович мало обеспокоился поиском, который будут предпринимать и менты, и опера ФСБ вместе с сотрудниками ФСО, вообще не имеющими навыков поисковиков и сыскарей.
