Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я расставила руки, как канатоходец над пропастью, и повторила попытку.

Вот так, пошатываясь, я добрела до туалетного столика и плюхнулась на пуфик перед ним. Все, устала.

— Фы, — прокомментировала мою походку Исчадие. Прозвучало совсем как «фи».

— Помолчала бы, — огрызнулась я.

Сил на то, чтобы подняться и вернуться в кровать, не было. Посижу немного здесь. От скуки взяла зеркальце с туалетного столика, посмотреть, как там рана на виске — затянулась? Свое состояние я списывала на нее.

Все же я здорово приложилась о булыжники головой.

Наверняка заработала сотрясение. Как известно, сразу после травмы головы нельзя спать, а я вырубилась, и вот результат — три дня комы. Вот и нашлось логическое объяснение, никакого проклятия.

Но затем я посмотрела в зеркальце и усомнилась в том, что пришла в себя. Первая мысль — что-то не так с отражением. В нем явно не я. По крайней мере, не та я, которая еще недавно там отражалась.

Я подышала на зеркало и протерла его подолом сорочки, но попытка стереть неправильное отражение не увенчалась успехом.

Не то чтобы мне не нравилось то, что я видела в зеркале. Определенно это лучше, чем «труп невесты». Но не могли же три дня без сознания так меня изменить? Причем изменить в лучшую сторону! Что само по себе странно. Обычно люди после комы выглядят хуже, чем до нее.

Я положила зеркальце на столик. Посидела немного и снова его взяла. Вдохнула поглубже и повернула его отражающей поверхностью к себе.

Нет, не показалось.

Я в самом деле выгляжу иначе.

Что ж, если это новая я, то приятно познакомиться.

Чудеса! Кома пошла моей внешности на пользу. Исчезли темные круги под глазами, а радужки приобрели янтарный оттенок. Волосы сменили цвет с унылого мышиного на приятный пшеничный и блестели так, словно я пять минут назад вышла из салона после ламинирования, а еще завивались в тугие крупные кудри без всякой укладки.

Кожа радовала здоровым румянцем, а на губы будто наложили слой розовой помады. Я даже провела по ним пальцем, проверяя, но он остался чистым.

Никакой косметики, сплошь естественная красота. Увидь меня Аршер сейчас, он бы сломя голову бежал выполнять супружеский долг, только пятки бы сверкали.

Но все-таки это была я, моя внешность — разрез глаз, линия подбородка, скулы и лоб — все знакомое, родное. Изменения коснулись лишь цветовой гаммы. Волосы из темных стали золотыми, цвет глаз с карего сменился на янтарный, плюс улучшился цвет лица.