Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Я знаю, кто это сделал, – подумал Жеребкинс. – Опал Кобой, вернувшаяся из небытия». Но нужны были доказательства. Слова кентавра значили для Арка Сула ничуть не больше, чем отрицание гномом того, что он только что пукнул.

Жеребкинс посмотрел на передаваемое в режиме реального времени из клиники Аргона изображение. Вот она. Опал Кобой в состоянии глубокой комы. Или нет?

«Как тебе это удалось? – мысленно обратился он к ней. – Как ты сумела поменяться местами с другой пикси?»

Пластической хирургией такого результата не добиться.

Хирургия не способна изменить ДНК. Жеребкинс открыл ящик письменного стола и достал из него два устройства, напоминающие миниатюрные вантузы.

Был только один способ выяснить, что именно происходит. Спросить об этом саму Опал Кобой.

Когда Жеребкинс приехал в клинику, доктор Аргон не хотел пускать его в палату Опал.

– Пациентка Кобой находится в состоянии глубокой кататонии, – раздражённо говорил гном. – Кто знает, как подействуют ваши приборы на её психическое состояние? Крайне сложно, практически невозможно, объяснить неспециалисту, какой вред может нанести интрузивное стимулирующее воздействие выздоравливающему мозгу.

Жеребкинс заржал.

– Ты беспрепятственно допускаешь в клинику телевизионщиков. Полагаю, они платят лучше, чем полиция Нижних Уровней. Надеюсь, доктор, ты не привык считать Опал своей собственностью? Она государственный преступник, и я могу перевести её в государственное учреждение, когда пожелаю.

– Не больше пяти минут, – быстро согласился Ж.

Аргон и ввёл код доступа.

Жеребкинс, цокая копытами, вошёл в палату и бросил свой портфель на стол. Опал плавно покачивалась на ремнях под порывом сквозняка, который он впустил в палату, когда входил. И это действительно была Опал. Даже стоя рядом, разглядывая мельчайшие детали, Жеребкинс готов был поклясться, что видит старого врага. Ту самую Опал, которая соперничала с ним в каждом конкурсе ещё в колледже. Ту самую Опал, которой почти удалось возложить на него вину за мятеж гоблинов.

"– Опусти ремни, – приказал он. Аргон, постоянно жалуясь, придвинул под Опал койку.

– Мне нельзя заниматься физической работой, – стонал он. – Моё бедро. Никто не знает, как я мучаюсь от боли!.. Никто. Даже медики-кудесники не способны мне помочь.

– Разве у тебя нет санитаров или уборщиков, которые должны выполнять такую работу?

– Есть, – сказал Аргон, опуская ремни. – Но сейчас они в отпуске. Ушли оба, одновременно.