Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она была смышлёной и чуткой — в этом он убеждался не раз.

— Да, — улыбнулся против своей воли.

Девушка кусала губу изнутри, ему безумно нравилась её эта привычка. Её лицо мрачнело, глаза наполнялись влагой — это было последнее, чего он хотел, поэтому притянул к себе и обнял.

— Так, не смей даже брать в голову и терзать себя, — поцеловал вновь в носик. —Мелисса отходчивая. Уверен, что она скоро сама заявится к нам.

— Это из-за фотографий? Сплетни и до неё дошли? — спрашивала, не желая успокаиваться.

Он повёл девушку к дивану, сел сам, затем потянул её на колени к себе. Обнял и стал убаюкивать, как маленького ребенка.

— Адэм, я так подвела тебя, — произнесла она. – Прости. Тебе должно быть очень стыдно из-за меня.

Мужчина рассмеялся хрипло.

— Стыдно? — переспросил её. — Я тобою так горжусь!

Посмотрел ей в глаза, чтобы она могла убедиться в правдивости его слов.

— Правда? — её глаза заблестели от любопытства, она села прямо на его коленях, обвила рукою его шею. — Почему?

— Потому что ты самая сильная и гордая девочка, которую я знаю.

Он вспоминает встречу с Мартыновыми. Вспоминает, как дрожала её рука, но она не показывала своего волнения. Как владела своим голосом и телом. С каким достоинством дала им понять, что знает всю правду. Внутри неё бушевал ураган — он видел это по её глазам. Но она не сорвалась на обвинения, на крик, на упрёки. Теперь, когда он узнал её лучше, осознал, как ей было сложно все эти годы скрывать свои чувства к нему.

Понимает, через что ей прошлось пройти, наблюдая за ним и девушками, с которыми он встречался. Она из тех, кто на все сто процентов управляет собственными эмоциями и мимикой. Про таких людей обычно говорят: умеет правильно подать себя.

— Адэм, я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были разногласия с мамой, сестрами — это неправильно. Я действительно напортачила, папа старался прикрыть меня. Но он сам всегда утверждал, что ничего никогда не остаётся тайным. Что рано или поздно правда выплывает наружу.

Я поговорю с Меллисой, объясню ей ситуацию с фотографиями.

— Мы не обязаны ничего объяснять, Камилла, — упрямо произносит он.

Ему вообще непонятно поведение матери в этой ситуации, ибо она всегда отличалась лояльностью ко всему и симпатизировала Камилле. Не понимал её поведения абсолютно.

— Я всё же поговорю, — улыбается она мягко. — Она твоя мама, — хватает ладонями его лицо. — Для меня это веская причина, чтобы объясниться.