Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Переезд и празднование новоселья не совсем приятное дело, как может показаться со стороны. Он бы сказал, что это утомительно. Столько времени и сил понадобилось для того, чтобы реализовать все дизайнерские задумки Камиллы и, наконец, полностью переехать из квартиры в дом.

Он покорно соглашался со всем, что взбредёт ей голову. Потому что знал — так она пытается отвлечься и не думать о своей матери. Он чувствовал, что его жена прониклась к женщине симпатией, но не могла признаться в этом даже самой себе.

Это было одной из особенностей её характера.

Если она когда-то приняла решение, вдолбила что-то себе в голову, то упрямо следовала своим принципам.

Для того, чтобы забыться, заваливала себя работой. Обустраивала дом, сама продумывала весь дизайн, участвовала в закупке необходимых материалов. Ему нравилось, как воодушевлённо она подходит к этому вопросу. Но в моменты, когда они оставались одни, просто смотрели кино у экрана, Камилла бродила мыслями где-то далеко.

Он наблюдал, как хмуро сдвигались её брови.

Или как она нервно покусывала губу. Был уверен — в эти минуты она вела войну сама с собой.

Он всё ждал, что его упрямица разберётся в себе, в своих чувствах и желаниях, но этого не происходило.

Ещё утром, по дороге на работу, он вновь поймал её на том, что она погрузилась в свои мысли и не слышала его вопроса. Тогда он решил, что поговорит с ней и поможет разобраться в себе, принять решение относительно Анны Мартыновой.

Он искренне не понимал, от чего она отказывает себе в общении с матерью.

Почему не позволяет себе лучше узнать женщину? Почему считает, что если сблизится с ней, то таким образом предаст братьев и Ирэн?

— Камилла, — возвращаясь в гостиную, позвал девушку.

Намеревался поговорить с ней сегодня. Он и так оттянул этот разговор. И чем больше времени проходит, тем сильнее она погружается в себя. Запутывается в своих чувствах и эмоциях.

Он не любил, когда меж её бровей появлялась складка, когда её сердцу было тревожно. Хотел, чтобы Камилла скорее нашла гармонию с самой собой.

— Я сейчас, — услышал любимый голос, доносившийся из спальни, уловил в нём нотки раздражения.

Спустя пару минут она появилась на лестнице, переодетая в домашнюю одежду. Волосы собрала в небрежный хвостик. Такой она ему нравилась больше всего. Девушка спустилась и, когда осталось пару ступенек, остановилась. Адэм видел по её лицу, что она обеспокоена чем-то.

— Адэм, не хочешь ничего объяснить? — спросила, наклонив голову и прищурившись.