Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Барахтайся, шевели лапками, жужжи крыльями сколько влезет, а смерть уже свернула газету по твою душу...

Смерть...

Тьма разинула пасть свежего портала прямо в бездыханной туше, ткнув меня в неё ещё раз.

Я провалился в чёрную бездну, что встретила меня твёрдой, жёсткой землёй.

— Я выколочу из тебя всё, что было в тебе от Бога, Владислав. Я убила твоих шлюшек, но ты... ты осмелился мне перечить! Ты станешь лишь бледной тенью себя самого, будешь вечно гнаться за силами былого, — и без того широкая улыбка грозила в любой момент покинуть пределы её жестокого лица.

— Будешь вечно смотреть на смерть. Как сейчас.

Орка окружали пустоши. Орка окружали убитые. Орка окружала сама мгла. Он был не просто жив — в дикой, необузданной ярости своего рода он черпал свежие силы. Топор, ведавший и лучшие времена, покрытый шрамами зарубок, в его руках силился вспороть постоянство теней. Он рвал его в клочья, рычал, ещё как будто не понимая, что уже обречён. Что бросить орудие и отдаться на милость всепоглощающему небытию — лучшее, что он сможет сделать теперь.

Просто не быть.

— Бога нельзя убить, Владислав. Нельзя схватить богиню и свернуть ей шею. Нельзя оторвать ей ноги и мокрым куском мяса вывалять в грязи. Сжечь, вывернуть потрохами наружу, поменять местами руки и ноги, затолкав голову в промежность. Понимаешь?

Я не понимал. Но видел невозможное своими глазами.

— Смерть не ходит к богам. Не потому, что боится — просто незачем. — Мать Тьма развела руками, будто приветствуя в своём царстве.

— Но когда у Смерти слишком много работы, она забывается. Забывает, что незачем, перестаёт видеть разницу между смертным и бессмертным. И тогда подобные тебе становятся слабы и уязвимы. Мне хотелось, чтобы ты знал об этом, прежде чем на пару с отчаянием твоё воспалённое сознание охватит ещё и безумие. Ты погубил бесчисленное количество людей, которых привёл. Ты убил тех, кто дарили тебе свои любовь, нежность и тела. Не я. Только ты.

Знаешь, ты не стал моей игрушкой — ты всегда ею был.

Повисло молчание. Она ждала, что обуянный злобой, я брошусь на неё в очередной тщетной атаке.

Вместо этого я видел другое.

Орк резал тьму. Его топор кромсал подступающие к нему тени, заставляя их маслянистыми комками бухаться ему под ноги.

Нельзя разрезать тьму ножом, люди этого не могут, только боги.

Но это был просто орк.

— Ты слышал, Владислав? — моё молчание заставило её насторожиться.