Он черпает силу из света, а его пока в мире тьмы нет. Но ждать ему осталось недолго.
Войско мертвых духов под предводительством Чернобога, подобно огромной волне, неслось вперед, периодически замирая, будто завязнув в твердой плотине тьмы. Мои рыкари в зверином обличье вместе с Мор Талл застыли недалеко от меня, но я ощущаю их жажду битвы и желание броситься в бой."
"Поймав падающий эльфийский корабль, я словно игрушку перебросил его Нике — девчонка ловко перехватила его на лету. Я выхватил из кольца посох, казалось, сотканный из чистого эфира, рубанул наотмашь — пожирателей душ, словно кегли, подбросило в воздух.
Не сбавляя шага, я перехватил оружие, которое обернулось копьём из чистого света. Я зажмурился лишь на мгновение — с моих рук в снаряд потекла радость солнечного дня, цветение весны, празднество жизни. Не целясь, я швырнул искрящееся копьё в чёрную, разинутую пасть возносящейся передо мной башни. Уши заложило, когда мгла взвизгнула от боли: моё угощенье жгло её изнутри.
Ангелы, чуя моё присутствие, кинулись вперёд, сквозь мглу и мрак — как я и задумывал.
Не щадя самих себя, в самоубийственной атаке они ринулись на живое воплощение мрака. Будто того и ждавшие, пожиратели душ набрасывались на святых воинов, хватая их за ноги, утаскивали вниз, на поживу мрачным собратьям. Волной они потянулись к тем, кто воспарил выше, желая похоронить крылатые воплощения праведности под грудой своих тел.
Святой песнью полился боевой клич из ангельских глоток, пожарищем полыхнули клинки в их руках.
Словно стрелы сквозь туман, они прорывались, рубили, кромсали — и умирали, оставляя за собой чёрный, тающий во мгле след из изрубленных чудищ. Десятками из сотен выпорхнули полные праведного гнева воины. Безмолвно вопрошая, верно ли они поступают, они устало взирали на меня. Я видел, что их покидали последние силы, что тьма изъела их страшным проклятием. Скверна оплетала их с ног до головы, разрастаясь мерзкой опухолью, норовя исказить, извратить их изначальные помыслы.
Не теряя времени на тяжесть размышлений, не поддаваясь неведомым прежде сомнениям, они приняли окончательное решение. Последней жертвой, вскружив над полными тьмы небесами, они обрушились на мрачного исполина. Как страшного грешника, они терзали башню теней, клоками вырывая из неё до того казавшийся вечным фундамент.
К кому-то дары Богов приходили благословлением. К кому-то богатством. Я же дарил детям небес самое ценное из того, что у меня было.
Время.
