Правда, от посуды не освободили. Ивар помогал повару. Чистил овощи, собирал тарелки и скидывал все это у моего ведра. Как ни странно, но я успевал все, еще и с мечом упражняться. Отец оправился, но рана давала о себе знать. В одной из битв мы попали в окружение. Это было страшно, Алисия. Половина отряда раненых, отец еле на ногах стоит, а на нас прут маги. Это был самый мой тяжелый бой за всю войну. Но мы с Иваром одержали победу. Мы последние, кто остался стоять на ногах посреди поля боя. Вокруг мертвые, пепелище.
От магии воздух звенел. Когда перевели дух, сообразили, что наши хоть и лежат, а стонут. Тогда сказали, что мы счастливчики. Что нам с Иваром повезло. Но император дал приказ заменить нам моего отца. Сказал, что мы славный дуэт. Вскоре о везении все замолчали. Мы не знали поражений. Наши потери были минимальны. Лен за леном, мы покоряли земли магов. Год за годом. Поход, обустройство лагеря, бой, раненые, передышка.
— А как же невеста? — я убрала одеяло и взглянула на него.
Глава 27
Калле не отвечал, он как-то странно смотрел на меня.
С нежностью и затаенной тоской. Подняв руку, провел костяшками пальцев по моей щеке. Улыбнулся. Его взгляд проникал в самую душу. Я вглядывалась в его лицо и все больше понимала, что он не чужой. Что этот мужчина до странного быстро поселился в моем сердце, проникнув туда окольными путями. И сколько бы я ни гнала от себя эту мысль, но он мне небезразличен.
— Калле, — шепнула я, желая прервать эту смущающую тишину.
— О ней я думал каждую секунду, — он снова ласково провел пальцами по моей скуле.
— Все ждал весточку. Успокаивал себя тем, что, скорее всего, письма ждут меня в доме у дядьки. Скучал. Врал себе, что помнит она. Что не забыла уговор. Просто не может написать. Но ждет. Непременно ждет! Ведь она обещала. И я был верен. Всегда верен. А однажды дождался, открыл, а там всего несколько строчек. Я выучил их наизусть, Алисия. «Не возвращайся. Больше не люблю и не жду. Встретила достойного мага и готовлюсь стать его женой.
А ты позорное пятно на моей репутации. Не смей являться и позорить меня даже намеком на нашу мерзкую связь» И все. — Он зло оскалился, но тут же взял себя в руки. — Я тогда словно души лишился. Напрочь исчез страх смерти. Женщины, сначала я менял одну за другой. Мне стыдно тебе в этом признаваться, но лучше уж правда, чем новая ложь. Их было не мало, но они не трогали душу. Я даже лиц запомнить не мог. Не то что имен. Это быстро надоело. Жить стало просто незачем.
