Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Тревожные события лучше всего понимать как ""потенциально травмирующие"", то есть они могут вообще не оставить долговременного психологического отпечатка, и, конечно, не обязательно негативного.

Если нет четких доказательств обратного, лучше всего предположить, что ребенок, пришедший в школу из не самых лучших обстоятельств, сможет регулировать свои эмоции, сможет выполнять задания по математике, сможет соответствовать высоким ожиданиям. И если вы сомневаетесь, то относитесь к нему так, как будто он может это сделать, и, скорее всего, это будет способствовать тому, что он это сделает.

Педагоги стараются не упоминать о ""жизнестойкости"", но в их представлении это непоправимая психологическая хрупкость. Когда они все же говорят о ""жизнестойкости"", то чаще всего говорят о том, чтобы ""помочь детям развить жизнестойкость"". Но устойчивость, как правило, не является чем-то таким, что специалисты помогают вам сформировать - это процесс, который происходит сам по себе, в ходе обычного столкновения с жизненными проблемами и их преодоления.

То же самое верно и в отношении эмоциональной регуляции. Вы не справляетесь, вас вычеркивают из команды. И вот, пожалуйста, вы все еще живы! Готовы принять новый вызов, возможно, подготовившись к следующему разу более тщательно. Или выбрав другой путь - более подходящий вашим вкусам и талантам.

Что касается культуры жертвенности? ""Это культура антиустойчивости, - сказала мне Кеннайр. Обращаясь с детьми так, будто они несут в себе зарождающийся дефект, педагоги, скорее всего, наносят им реальный вред.

Неудивительно, что так много детей чувствуют себя бессильными добиться позитивных изменений в своей жизни. Педагоги снова и снова говорят им: Вы не можете.

Глава 6.

Короли травмы

Моя бабушка по материнской линии - самая оптимистичная и целеустремленная женщина из всех, кого я знала, - появилась на свет в результате детоубийства. В 1927 году ее мать умерла при ее родах, и два ее менее терпеливых старших брата и сестра редко давали ей забыть об этом.

Первые несколько лет ее жизни несколько равнодушных кузин в Вашингтоне и Филадельфии были призваны нянчить и содержать ее в доме. Бабушка никогда не получала достаточно молока, и у нее выросли серые зубы. Скудное питание замедлило ее рост."

"Овдовевший отец не мог ее воспитывать, хотя рассказывали о причинах этого по-разному. На идиш ходили слухи, что кто-то из родственников совратил ее, пока она жила в его доме.