Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Устроить сессию ""эмоционального разделения"" - это, может быть, и хорошо, но обычно терапевты выполняют эту функцию в соответствии с этическими правилами, чтобы ненароком не эксплуатировать и не предавать своих пациентов.

Иногда, когда ребенок опускается на ковер для утреннего круга, у него нет настроения рассказывать о болезненных переживаниях, как бы сильно ни расширились эмоциональные горизонты класса, если он узнает, что Остин вошел в комнату, где его родители занимались сексом. Перед учителями-терапевтами встает проблема: как заставить детей рассказывать о своей эмоциональной жизни, если они этого не хотят?

Одна из участниц конференции, Амелия Аззам, региональный координатор по вопросам психического здоровья в государственных школах округа Ориндж, рассказала историю, которая, казалось, дает ответ на этот вопрос.

Она знала помощницу учителя, которая сопровождает семиклассника на обед. Она ""выходит на обед, где сидит этот ученик, и всегда говорит ему ""привет"". И у нее есть с ним случайные контакты"".

И вот однажды он рассказал ей, что его отец выходит из тюрьмы. ""Больше никто об этом не знал"", - говорит Аззам.

Хорошие терапевты знают, что подталкивать ребенка к тому, чтобы он рассказывал о своей травме в школе, может быть контрпродуктивно. Хороших психотерапевтов специально учат избегать поощрения руминации. Но школьный персонал, играющий в психотерапевта, редко осознает, что может поощрять руминацию, когда преследует ребенка за обедом, ожидая, не расскажет ли он о тюремном заключении своего отца за несколько минут до экзамена по истории.

""Иногда люди не говорят, не делятся друг с другом - это не стойкость"", - сказал консультант по образованию Рики Робертсон, выступая перед аудиторией учителей. ""Это эмоциональная ампутация"".

Сара: Школьный персонал, который играет в терапевта с моими детьми, играет с огнем

Сара - учительница, замужем за врачом и воспитывает троих детей, которых они с женой усыновили из приемной семьи. Все трое детей подверглись сексуальному и физическому насилию, прежде чем государство забрало их из дома биологической матери.

У каждого из них значительные проблемы с обучением.

Одно из первых воспоминаний их дочери - как она ела наполнитель для кошачьего туалета из коробки. Описывая то, что он увидел, когда забирал детей из дома их биологических родителей, ""детектив плакал на суде"", - сказала мне Сара.

Сара и ее жена оплачивают услуги квалифицированных психотерапевтов, которые постоянно работают с каждым ребенком.