Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Сегодня Ортис - профессор клинической психологии в Университете Лонг-Айленда, где он обучает психологов и проводит исследования в области лечения детской и подростковой тревожности и депрессии. Что же делает человека хорошим психотерапевтом для подростков? Прежде всего, по его словам, хороший терапевт не относится к терапии с подростком как к аннуитету. ""Если ваш терапевт не говорит с вами о прекращении [психотерапии] во время первой сессии, это, вероятно, не очень хороший терапевт"".

Ортис абсолютно верит в оздоровительную силу конкретных видов терапии, особенно когнитивно-поведенческой и диалектической (известной как CBT и DBT) для коррекции таких заболеваний, как тиковые расстройства, аффективные расстройства и обсессивно-компульсивное расстройство.

Ортис - когнитивно-поведенческий терапевт, и он использует его методы для помощи семьям детей, страдающих от таких заболеваний, как хронический энурез. Он видел, как это улучшает жизнь его пациентов. Но он достаточно уважает силу терапии, чтобы отвергнуть идею о том, что все должны проходить терапию, которую Ортис уподобляет хирургу, который рискует: Ну, он выглядит здоровым, но давайте вскроем его и посмотрим, что мы найдем.

Терапия, когда она работает со взрослыми, получает свою силу благодаря тому, что пациент сам принимает ее. Но ребенок или подросток, пришедший на терапию, неизменно делает это потому, что его принудил взрослый. А иногда и вовсе нет никакого согласия. Тогда терапевту приходится льстить или развлекать подростка, избегая неприятного труда, который в лучшем случае представляет собой терапия.

А если подростка все еще не удалось убедить, все можно разъяснить более четко: Мама считает, что все, что с тобой не так, достаточно серьезно, чтобы выложить 250 долларов за час.

Как бы мы ни старались ""дестигматизировать"" терапию, послание любому ребенку-пациенту будет двойным: ваша мама считает, что с вами что-то не так, и ваша проблема выше ее понимания. Почти обязательно присутствие посредника изменит отношения родителя с ребенком, независимо от того, осознает он это или нет.

Для тех, кто подсчитывает ятрогенные риски психотерапии с детьми один на один, это: деморализация (убеждение подростка в том, что с ним что-то не так) и подрыв родительского авторитета (мама не может справиться с твоими проблемами, поэтому она наняла кого-то, кто может - кого-то, кто разбирается в тебе лучше, чем она). И все это ради процесса с сомнительными шансами на успех.