Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И родители находятся в наилучшем положении, чтобы помочь ребенку справиться с его тревогами на постоянной основе.

И все же многие психотерапевты не только предлагают индивидуальную терапию маленьким детям, но и практикуют такие техники, как ""игровая терапия"", которые продемонстрировали скудные доказательства пользы для детей. На самом деле, существует очень мало доказательств того, что индивидуальная (один на один) психотерапия вообще помогает маленьким детям.

Но почему индивидуальная терапия не работает для маленьких детей? Если это хорошо для гусят, то почему не для гусят? ""Возьмем тревожного пятилетнего ребенка, - говорит Ортиз.

""Допустим, я лучший психотерапевт в мире и научу ее потрясающим техникам работы с тревогой в понедельник в четыре часа дня. И что, мы должны поверить, что в пятницу, когда у нее дисрегуляция и тревога, в возрасте пяти лет она вспомнит, о чем мы говорили, и сможет применить сложные техники в момент дисрегуляции?"" - риторически спрашивает он.

""Я не могу заставить взрослых делать это. С детьми это просто не работает"". По словам Ортиса, гораздо эффективнее научить родителей, которые проводят со своими детьми много часов в день, лучшим техникам, чтобы, например, избавить ребенка от страха спать одному.

Кроме того, дисбаланс сил между терапевтом и ребенком в интенсивном контексте индивидуальной терапии просто слишком велик, говорит он мне. Детей легко убедить в чем-либо. Вспомните терапию восстановленной памяти - мрачный эпизод в истории психиатрии, когда терапевты непреднамеренно внушали детям-пациентам ложные воспоминания.

Я встретился с Ортисом в его доме в стиле тюдор в Форест-Хиллз, Квинс, где он живет с сыном, элегантной женой и собакой Песто. (Его дочь уже уехала в колледж.) Ортис выглядит так, будто только что вышел из каталога Brooks Brothers. Подтянутый и аккуратный, он носит очки с черепаховыми стеклами, брюки и свитер с молнией на шее. Его внешность наводит на мысль о детстве, проведенном за изучением латинских склонений, пансионе в Эксетере, лете в Монтауке.

Он не погряз в лишениях, пока результаты тестов в начальной школе не обеспечили ему место в престижной средней школе Хантер-колледжа. Там он впервые оказался в окружении ""только очень умных детей, у которых были большие надежды на получение образования"". Их амбиции были заразительны или, по крайней мере, поучительны. Он понял, что и у него самого были высокие амбиции.