Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Туман залил низины и вересковые пустоши, но когда Форд поднялся чуть выше по склону холма, он неожиданно выскочил из тумана на свет, и над головой у него оказалось голубое небо. Ниже все было скрыто бескрайним белым морем, но здесь, на вершине, было светло, спокойно и тепло. Над туманом возвышались холмы, поросшие вереском, дроком и папоротником, перевитыми высокой сухой травой. Сердце Освальда затрепетало. Здесь, на вершине холма, он был словно один во всем мире. А потом, оглядевшись, он увидел в оранжевом свете солнца, поднявшегося высоко над горизонтом, темную фигурку, быстрым шагом направлявшуюся к кромлеху на вершине, где у Полуина, несомненно, было какое-то убежище.

Не говоря ни слова, Форд со всех ног бросился в погоню.

Полуин неожиданно обернулся и, заметив молодого адвоката, с криком стал, словно олень, прыгать с камня на камень, спеша добраться до убежища. Но Освальд следовал за негодяем по пятам, и когда до кромлеха оставалось всего ничего, нагнал его. Полуин промчался сквозь строй древних друидских камней, Форд не отставал, охваченный неодолимым желанием схватить злодея.

Проскочив сквозь кромлех, он увидел, как Полуин спешит, чуть не падая, вниз по склону холма, уже выдохшись и надеясь лишь на укрытие в клубах тумана. И вдруг беглец остановился и сел на землю.

Догнав его, юрист увидел, что Полуин, все еще багровый, как помидор, пытается перевести дыхание.

— Почему… вы… гонитесь… за… мной? — тяжело дыша, проговорил коротышка.

— Потому… что я хочу… узнать… правду… — сквозь зубы пропыхтел Форд и присел рядом со своим пленником.

— Сейчас… Дайте перевести… дыхание… — и он стал глотать воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба.

Несколько минут мужчины сидели бок о бок на солнечном склоне, пытаясь отдышаться.

У их ног раскинулось молочное озеро тумана, а в голубых небесах над головой пел жаворонок, словно приветствуя солнце, все выше поднимающееся над скрытой туманом долиной. Тут не было слышно криков Моргана и госпожи Карни, и оба мужчины тоже молчали еще несколько минут, не желая нарушать тишину.

Первым восстановил дыхание Иосия.

— Почему вы гнались за мной? — спросил он снова."

"— Долгая история, — ответил Освальд, тоже почти пришедший в себя. — Предпочтете рассказать ее мне или своей жене?

— Жене! Нет у меня никаких жен!

— В самом деле? А мне кажется у вас их целых две, мистер Полуин, или мистер Крент, или мистер Карни, или как вас там еще.