Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Бегу по траве, подворачиваю ноги, едва не падаю, чувствуя, как сердце словно летит в пропасть. Впереди – заброшенный амбар и столбы линий электропередач. – Не-ет! Вика, прыгай! Пацан ревет в моих руках, когда я со всех ног бегу ей на помощь. Машина на полной скорости врезается в стену. Старый амбар шатается, часть прогнившей крыши валится на лобовое стекло. А потом из-под капота показывается пламя...

Глава 26.

Кирилл.

– Теперь в этом вынужденном браке нет никакой необходимости, – тоном актера-трагика произносит Добровольский.

– Я беру заботу о девочке на себя. Кирилл, я тебя не стану осуждать, если ты…

Я чертовски зол. И мышцы дрожат и ноют от напряжения. До сих пор перед глазами мелькают кадры – Вика без сознания, дымящаяся машина, помятый бампер, кричащий Егорка…

Она врезалась в тот амбар на полном ходу. Я не слышал, как Вика кричала – все окружающие звуки вытеснял бьющийся в висках пульс. И пожалуй, наш с Егоркой крик. Тогда все стало никчемным – мои дурацкие обиды, прошлое, интриги, какие-то Златы или Артемы… Все мои предрассудки рушились вместе со старой стеной из глиняных кирпичей.

Скрежетали подобно металлу. Все валилось, оставляя чудовищную реальность."

"Я кричал что есть мочи, звал на помощь, потому что связи ни хрена не было… И нам помогли… Проезжающий мимо дачник отъехал к трассе и вызвал скорую помощь и полицию – об этом я тоже позаботился. Подозревал, что такие, как Добровольский обвинят меня в порче тормозов.

– Не надо строить из себя благодетеля, – осипшим голосом отвечаю я.

– Я без вас разберусь, как поступать с женой.

– Снова что-то сделаешь? Ах, прости… Наверняка никаких посторонних отпечатков пальцев не обнаружат. Машина-то твоя, там будут только твои пальчики.

– Хватит, – шепчет Вика.

Ее шею фиксирует специальный обруч, губы сухие, в кровоподтеках. Лицо в синяках, руки в ссадинах… Господи, я смотреть на жену не могу… Боль, жгущая внутри, как кислота или яд. Какая сволочь это сделала? Кому мешает наше счастье? А есть ли оно? Я толком ничего не успел ей сказать.

Мы едва начали привыкать друг к другу, а тут такое…

– Да послушай ты меня, щенок, – шипит Добровольский, оттаскивая меня за локоть к окну. – У нее компрессионный перелом позвоночника. Никто не знает, что…

– Это просто трещина. Спинной мозг не пострадал. Отстаньте от моей семьи!

Мне хочется за шиворот вышвырнуть его из палаты, но я сдерживаюсь из уважения к его возрасту. И Вике он помогает вытащить папу из тюрьмы…

– Ки-ир… – стонет она.