Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Однако поначалу я не мог взять в толк, что же именно не так, а око оказалось не способно понять, откуда в твоей памяти взялись престранные образы… пока я не увидел письмо от озейна Ферворта.

– Тут-то дебет с кредитом и сошлись чудесным образом, – прокомментировала я мрачно. – А на фига было переписывать донос Ферворта в анонимку? Только чтобы Алишан не узнала о Трине?

– Зачем моей убитой горем сестре знать о какой-то обезумевшей оборванной? – Александр презрительно скривился. – О её сыне, слепом, глухом и вдобавок падком на звон монет? О том, что оборванная отдала тебе свой зафир… она бы и око тебе передала, кабы могла.

К чему Лише знать, что ты уже несколько дней не покидаешь дома её разлюбезного Виргила? На диво резкая, внезапная перемена в человеке, который сам недавно подозревал в тебе дуайра.

– Виргил не подозревал во мне дуайра.

– Кого же он в тебе подозревал?

– Сам у него спроси. Он тут недалеко, выйдешь из дома и направо до конца улицы.

Немедленно отправиться по указанному адресу Александр и не подумал.

А жаль.

– Адары Феодоры здесь нет, – заговорил Люсьен подчёркнуто спокойно. Сделал маленький, почти незаметный шаг вперёд, не сводя с Фединого брата пристального взгляда. – Ни в этой комнате, ни в этом теле, ни в этом мире. За какой бы гранью не скрывался тот, другой, мир, едва ли кто-то из нас сумеет туда попасть. Ты прав, он чужд нам, и мы никогда не увидим и не познаем его в полной мере. Варвара не может вернуться туда, а Феодора – сюда, как бы того ни желал ты, озейн Долстен и Алишан.

Нам всем остаётся лишь смириться, принять сложившуюся ситуацию как должное и жить дальше.

– Жить дальше? – повторил Александр, и лицо его исказила гримаса ярости, наполовину бессильной, наполовину истеричной. – Жить дальше?! Как? Я поставил на кон всё, всё, что мог, и проиграл. Глупая сестрёнка, опрометчиво сбежавшая с отбросом, которого я сам ей нашёл за карточным столом, – один путь. Проклятая чужая тень в её теле, от которой Лиша отреклась, – путь иной. В моих карманах долговых расписок больше, чем монет, я отдал последнее этому жадному ублюдку и адаре…

Которая переносила его туда-сюда, а поскольку перемещаться ему требовалось даже слишком часто, то наверняка влетело в копейку.

– У меня ничего нет, я разорён. И если сестра об этом узнает…

То денег больше не даст.

– Прости, что ты сказал? – я тоже шагнула вперёд, только вот отнюдь не так осторожно, как Люсьен. – Кого ты нашёл для Феодоры? Костаса?

– Его самого. Нашёл, договорился, свёл с Фео.