Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Может это вид отдыха у нее такой? Я же ничего о ней не знаю. Мало ли, что у них в Москве теперь модно?

Глава 7

Марина

Мне было очень страшно. Я от каждого шороха вздрагивала, от упавшей ветки душа переворачивалась и холодела. Прохладный воздух добавлял тремора по всему телу. Плечи уже не щипали, а зудели вместе с ногами и руками, которые так же обильно погрызли горные южные комары.

- Мамочки! – слезы катились по щекам.

Ходить по лесу не было сил и никакого толку. Темень была необычная, не такая, как в лесу, в который мы ходили один раз с бабушкой.

Тут же вспомнилось детство, деревенский домик, теплые бабушкины руки и кружка парного теплого молока на столе на завтрак. Я тогда часто еще оставалась на долгий летний срок у матери моей мамы. Мы с ней работали в огороде, чесали и доили козу, вечерами перед телевизором пряли или вязали, а еще ковыряли вишню от косточек. Было милое, беззаботное время.

Однажды коза порвала веревку и убежала вечером. Мы ждали, что она придет, так как вечернюю кормежку она не пропускала, но и на нее она не явилась.

Тогда бабушка решила отправиться в лес, пройтись по окраине и поискать ее. Я наотрез отказалась отпускать ее одну. Я говорила, что боюсь за нее, но на самом деле мне было страшно оставаться одной дома. В голову лезли странные мысли. И бабушка сдалась, взяла меня с собой. Козу мы нашли быстро. Прямо на окраине леса. Она запуталась оставшейся веревкой в кустах и стояла неподвижно. Ждала, когда ее распутают. Но тогда лес не казался мне таким страшным, темным, чужим.

- Тогда была рядом бабушка, - вспомнились мне добро и любовь, которыми она одаривала меня, и слезы потекли еще обильнее.

Я с трудом сдерживала себя от истерики. Но когда нахлынули воспоминания детства, я уже не смогла сдерживаться. Выла в голос. Всхлипывала, шмыгала носом и опять завывала.

- Только не говори мне, что это специальная новомодная система снятия стресса, и я тебе помешал отдыхать, - послышался мужской голос за спиной.

Я в первый миг напряглась вся, как оголенный нерв.

Потом в замутненном мозгу стало проясняться, и голос стал казаться родным. Еще через мгновение узнала в мужчине, что стоял передо мной Егора. Это был неконтролируемый порыв. Я кинулась ему на шею и зарыдала еще горестнее, плотно прижимаясь к нему всем телом. Обвила двумя руками шею, и повисла на ней. Он подхватил меня за талию одной рукой, в которой не было фонаря. И молча неподвижно стоял, пока я причитала, гладила его, целовала в щеку, и снова рыдала в плечо.