Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Бить из арбалета с двадцати-тридцати метров, стоя в неуязвимости в профильном окопе с бруствером, было несложно.

Арбалетчики были почти что невидимы для нападавших, – они стреляли из специальных бойниц, сделанных на бруствере, имели возможность мгновенно менять позицию, скрытно перемещаясь из «могилы» в «могилу»…

Нападающие, находясь в ревущей мешанине из обезумевших лошадей и ничего не понимающих людей, становились легкой мишенью для стрелка, удобно расположившегося в стрелковой ячейке окопа и наблюдающего весь этот хаос спокойными, выбирающими очередную добычу глазами.

Находящимся же в десяти метрах перед ним, тут, среди мечущихся, вопящих, окровавленных людей и озверевших, изрезавших ноги коней, среди цепляющихся колющихся, режущих, как бритва, пут, нечего было и думать поднять лук, прицелиться, выстрелить…

Ощущение конца света, катастрофы, ада усиливал поток арбалетных стрел. Снизу, почти, можно сказать, из-под земли со всех почти направлений к ордынцам летела смерть, несомая короткой стрелой с железным кованым наконечником, выдиравшимся из раны только вместе с куском окружающей рану плоти.

Несколько десятков татар, прорвавшихся сквозь ежи и колючку, спрыгнули было в окоп, но тут же были разочарованы своим геройством.

В полнопрофильном окопе шириной в восемьдесят сантиметров сабля – рубящее оружие – не работала. Русский меч – оружие колющее и рубящее – работал вполне, протыкая насквозь.

Лук был совсем непригоден в окопе; арбалет же со стальной рессорой длиной чуть больше полметра стрелял из любого положения и не мешал двигаться.

Заряженный, он мог и подождать до подходящего момента и тут же послать с коротким подсвистом смерть нападающему, как только наступал решающий миг. Лук же, чтобы выстрелить, приходилось натягивать, а это было неудобно в окопе, особенно при бое в Т-образных перекрестках ходов сообщения.

Длинная кавалерийская татарская пика была непригодна тут, в узкой траншее. Короткая русская пика, охотничья рогатина, короткий цеп, переделанный в шестопер либо в немецкий вариант «Morgenstern» – тяжелый шар с шипами, прикованный короткой цепью к небольшой рукояти, – были гораздо удобней.

По «командирским» часам Аверьянова прошло не более двадцати минут, как все было кончено. Назад, к опушке, ушли сотни две. И около восьмисот сабель, ведомых Шагиморданом, остались лежать тут – среди ежей. Потерь среди русских не было вовсе, – никто не был даже ранен, оцарапан. Таким результатом полагалось гордиться.