И даже если я нажила тем самым врага, то пускай лучше я – вздорная чужая баба и всё такое, чем кто-то из местных мужиков. Вон, Афанасий и так сидит не жив, не мёртв, дышит тихо-тихо. Неужели за ним тоже какие-то грешки водятся?
Чиновник вздохнул, но спорить не стал. Из недр кафтана показался шёлковый кошель, а уже из него – бумага, которую он расправил перед нами на столе. Мы все сунули нос, я – с особым любопытством, потому что не видела ещё ни одной записи на здешнем языке. Что же, так и было сказано – что Ивану Астафьеву предписано отправиться в Сибирскую губернию и там исполнить всё, что ему поручено.
И подписано – я этих подписей не знаю, а знают ли мои соседушки и коллеги по ссылке – о том мне неведомо. То есть – легче мне не стало. И никого, кто бы мог подтвердить его личность, среди нас, ясное дело, не было.
- Вы довольны, госпожа маркиза? – сурово спросил чиновник."
"- Я увидела некий документ. И ещё подумаю о том, кто бы мог подтвердить вашу личность и как бы это сделать. А сейчас я доскажу то, что хотела.
Дам всем, так сказать, пищу для размышлений. Так вот, приличные государи заботятся не только о личной своей славе и радости, но ещё и о государстве своём радеют. И если подданные того государя сил своих не жалеют, чтобы сделать обжитыми какие-нибудь совсем не пригодные для жизни места – то тех подданных нужно благодарить. Освобождать от податей и поборов. Доставлять им припасы – и съестные, и порох, и что там ещё нужно, чтобы обжиться на пустом месте. А то выходит как-то кривенько – и живи в таком месте, где большую часть года кроме льда и снега ничегошеньки нет, и ещё подати заплати.
А за что платить-то? Что было сделано для этих людей? Как облегчили здесь их жизнь? Что-то пока никак. Регулярный подвоз припасов? Ну так свои купцы справляются, и спасибо им за то. Корабли летом и санный путь зимой? Тоже сами. Что сами добыли, тем и сыты. И что живы до сих пор – это заслуга исключительно их самих, и божеская ещё, и ничья больше. Какой чиновник приехал сюда и как-то устроил здешнюю жизнь? А никакой.
Отец Вольдемар занимается духовным водительством, а в остальном-то каждый сам за себя. И только милосердие и человечность подсказывают, что если ты поможешь соседу, то и сосед потом не оставит тебя, когда тебе туго придётся. И тут вдруг вы с вашими требованиями. Подати вам, да – только тут и денег-то особо нет, потому что не в ходу, потому что все так спасаются.
- Мехами заплатят, - жестко сказал Астафьев.
- И ещё того, предписание бы увидеть.
