Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Гай бросил эти занятия под тем предлогом, что в Бомбее мало кто говорит по-арабски, а Том и Дориан каждый день проводили час на юте с Уилом Уилсоном и теперь болтали на этом языке, как попугаи.

Когда Хэл проверил знания мальчиков, он убедился, что они не уступают ему в разговоре. Все более свободное владение арабским очень пригодится им на Берегу Лихорадок. Говорить на языке противника — хорошая стратегия, думал Хэл.

Однажды над обширными пустыми водами показался альбатрос. Облетая корабль на широких крыльях, поднимаясь и опускаясь в потоках воздуха, скользя и паря, иногда так близко к поверхности волн, что казался клочком пены, альбатрос летел за кораблем несколько дней.

Мальчики никогда раньше не видели птицу такой величины. Иногда она подлетала так близко к их гнезду в форме бочки, что, казалось, использует потоки от парусов «Серафима», чтобы держаться в воздухе, ни разу не взмахнув крыльями, только медленно шевеля черными кончиками длинных белых перьев. Особенно радовался птице, чей размах крыльев втрое или вчетверо превосходил размах его рук, Дориан.

— Моллимок! — называл птицу Дориан. Так ее прозвали моряки, и означает это «глупая чайка», потому что на суше эта птица исключительно доверчива. Дориан выпрашивал на камбузе остатки еды и бросал их кружащей птице.

Вскоре альбатрос научился так доверять Дориану, что прилетал на его свист или оклик. Плыл по воздуху рядом, так близко, что до него почти можно было дотронуться. Альбатрос неподвижно парил на расправленных крыльях и хватал кусочки.

На третий день, пока Том держал брата за пояс, чтобы тот не вывалился, Дориан как можно дальше высунулся из бочки и вытянул руку с куском жирной соленой свинины. Моллимок посмотрел на него мудрыми древними глазами, завис на широко расправленных крыльях и осторожно взял предложенный кусок грозным изогнутым клювом; этот клюв легко мог переломать мальчику пальцы.

Дориан захлопал в ладоши, а девочки Битти, наблюдавшие с палубы за тем, как он приручает птицу, радостно завизжали. Когда в конце вахты Дориан спустился, Каролина перед всеми офицерами и свободными от вахты матросами поцеловала его.

— Девчонки такие чувствительные, — сказал Дориан Тому, когда они остались в одиночестве на орудийной палубе, и очень реалистично изобразил испускание ветров.

В следующие дни Моллимок становился все более ручным и доверчивым.

— Думаешь, он меня любит, Том? Я хотел бы, чтобы он всегда жил у меня.

Но на восьмое утро, поднявшись на мачту, они обнаружили, что птица исчезла.