Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Люк хотел знать все подробности их плавания по Индийскому океану и жадно расспрашивал Тома.

— Господи Иисусе! Если б я знал, в два счета отправился бы с капитаном Хэлом.

— А как же жена и дети? — улыбнулся Аболи, показывая в темноте белые зубы.

— Я не умру от горя, если больше никогда не услышу писк младенца или ругань славной жены.

Люк затянулся, и пламя трубки осветило его лицо. Потом он вынул трубку изо рта и показал ею на восток.

— Видите там огни? Это Кале. Я заходил туда три ночи назад за грузом бренди и табака.

Кораблей на море, как блох на паршивом псе. — Он по-волчьи осклабился, глядя на звезды. — Если у человека есть каперское свидетельство, ему незачем плыть на восток в поисках приза.

— Разве торговля с французами не тревожит твою совесть? Ведь мы с ними воюем, — удивленно спросил Том.

— Кто-то ведь должен это делать, — ответил Люк. — Иначе у наших воюющих ребят не будет утешения в виде бренди и табака. Я патриот, да, — сказал он серьезно, и Тома это успокоило, но он задумался над словами Люка о множестве французских кораблей в портах Канала.

Когда «Ворон» подошел к плимутскому причалу, Уильям оказался верен своему слову. В порту ждала большая, на прочных рессорах карета, и слуги, готовые внести в нее Хэла. Спокойным шагом двинулись в Хай-Уэлд; вдоль всей дороги стояли небольшие группы мужчин и женщин: они пришли приветствовать вернувшегося домой господина. По настоянию самого Хэла его усадили так, чтобы все его видели, и когда он узнавал кого-нибудь, просил кучера остановиться, чтобы через окно обменяться с этим человеком рукопожатием.

Когда свернули в ворота и по гравийной дороге подъехали к большому дому, на передних ступеньках ждали все слуги. Некоторые женщины плакали, видя, как несут Хэла, а мужчины бормотали неловкие приветствия:

— Иисус любит вас, милорд. С благополучным вас возвращением.

Элис Кортни, жена Уильяма, ждала на верху лестницы. На руках у нее был ребенок. Том увидел крохотное существо с ярко-красным сморщенным личиком.

Когда Элис на мгновение передала ребенка Хэлу, младенец капризно заплакал, но Хэл гордо улыбнулся и поцеловал внука в макушку, покрытую шапкой густых черных волос.

«Похож на обезьяну», — подумал Том. Потом он внимательнее посмотрел в лицо Элис. Когда она выходила за Уильяма, у Тома не было возможности поближе узнать ее, но она ему сразу понравилась.

Тогда это была приятная красивая девушка, но сейчас Том едва узнал ее."

"Ее окутывал ореол непонятной грусти.