Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И тут ему вспомнились уроки Аболи. Том сделал ответный выпад, ориентируясь на хриплое дыхание противника, и почувствовал, как его клинок погрузился в плоть; он испытал неведомое прежде чувство и поразился. Противник закричал от боли, а на Тома нахлынула свирепая радость. Он отскочил, переменил положение ног, быстрый, как кошка, и снова сделал выпад вслепую. И снова попал, ощутил, как сталь вошла в плоть и стукнулась о кость. Человек заорал, и Том впервые в жизни познал бешеное возбуждение битвы.

В небе сверкнула молния, и Том увидел, как его противник покачнулся и выронил саблю на песок.

Он сжимал свое изуродованное лицо. Щека была рассечена до кости, и кровь, черная в голубом свете, как смола, лилась по подбородку и капала на грудь.

При той же вспышке молнии Том увидел, что отец и Аболи убили своих противников — те лежали на песке, один конвульсивно дергался, другой свернулся клубком, обеими руками зажимая рану; рот его был раскрыт в неслышном крике боли.

Большой Дэниел сражался, отвечая ударом на удар; его противником был высокий мускулистый чернокожий, голый по пояс, его тело блестело, как шкура угря.

Но прочие нападающие пятились, испуганные отчаянным сопротивлением небольшой группы оборонявшихся. Тьма сомкнулась над ними, как захлопнувшаяся дверь, Том почувствовал на предплечье пальцы Аболи и услышал совсем рядом его голос:

— Назад к шлюпке, Клиб. Не отставай.

Они наугад побежали по мягкому песку, налетая друг на друга.

— Том с нами?

В хриплом голосе отца слышалась тревога.

— Я здесь, отец! — крикнул Том.

— Слава Богу! Дэнни!

Большой Дэниел, должно быть, убил своего противника, потому что его голос прозвучал четко и совсем близко.

— «Серафим»! — закричал Хэл.

— За мной, «Серафим»! — послышался ответный крик Уила Уилсона, и снова молния осветила всю картину. Их четверку отделяло от шлюпки, стоящей на краю бурного моря, еще сто ярдов. Восемь ожидавших их матросов во главе с Уилом Уилсоном бежали навстречу, размахивая пиками, саблями и абордажными топорами.

Но орава готтентотов, точно свора охотничьих псов, окружала четверых моряков.

Том оглянулся и увидел, что тот, кого он ранил, пришел в себя и бежит к нему во главе своры. Хотя его лицо было в крови, он размахивал саблей и издавал воинственный клич на незнакомом языке. Он выделил Тома и бежал прямо к нему.

Том попытался подсчитать, сколько у них противников. Человек девять-десять, решил он, но тьма снова сомкнулась, прежде чем он смог определить точно.