Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Давай, добей меня своими глупымиоткровениями, чтобы хаос в головесменился чётким вопросом — что же ещё для тебя сделать? Поистине приятное, чего раньше ни для кого не делал — чтобы с каждым разом твоя радость и доверие увеличивались в геометрической прогрессии.

— Я это исправлю.

Вот моя реальность — вновь наблюдатьза ней в зеркало заднего видения. Медленно ехать и сдерживатьсяжелание покурить за рулём, чтобыникак не потревожить сидящего позадиангела — тем более, что он вроде заснул."

"Даже спросить об этом мне не позволяетсовесть — она слишком уставшая, чтобыя посмел потревожить сладкий сон, в который она погрузилась.

А меня уносят нескончаемые вопросы — на самом ли деле можно назвать нашу встречуслучайностью? Суеверен я никогда небыл. Всегда отрицал всяческие басни о том, что судьба предопределяет всё за нас — быть охотником или жертвойрешать только тебе. Но что-то всё-таки вэтом гнилом мире перевернулось — двепараллельные соприкоснулись вопрекивсем существующим законам — точнотак же, как наши с нею ладони.

Блядь, откуда в тебе столько внезапнойнежности, Верховцев? В каких закоулкахспала столько лет? Это нормально — чувствовать такую неземную тягу кшестнадцатилетней девочке? Сколькоещё мне задать себе этот заевшийвопрос и сколько раз ответить, что мненаплевать на «нормальность»?

Прими свои гадкие чувства.

Наконец-то путь подходит к концу. Полина всё ещё лежит, откинувшись наподголовник — крепко спит, раз ни начто не реагирует. Дождь прекращаетсясразу же, только я выхожу из машины.

Пытаюсь понять, что делать, чтобы неразбудить её. Но в любом случае естьтолько один вариант — перенестиспящую Полину домой на руках.

Отнести в спальню и дать выспаться. А потом уже заниматься продуктами ицветами, которые даже сквозь сон онаумудряется держать обеими руками.

Как можно тише я открываю дверцу и беру хрупкое тельце Полины на руки. Она вроде как и осознаёт, что происходит — даже на несколько секунд открывает один глаза, но это максимум, на который она способна.

Всё будет хорошая, принцесса.

Никто больше не посмеет тебя обидеть. Ты больше не будешь одна, обещаю.

— Добрый вечер, Станислав Юрьевич, — шёпотом здоровается консьержка, сулыбкой посматривая на Полину.

Она всё понимает. Она должна всёпонимать.

В первый раз можнр поверить в случайность и невинность происходящего, но не во второй.

Она прямо сейчас догадывается, чтодело не в родителях, попросившихприсмотреть за девочкой.