Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Погодите! — воскликнула Джулианна. Он остановился:

— Да?

— Я не могу все так оставить, — сказала она в явной панике. — Я пришла, чтобы помочь брату и спасти семью. Наверняка мы с вами можем заключить какое-то другое соглашение! Наверняка есть что-то, что я могу вам предложить, что-то, нужное вам!

Подавив вздох, он засунул драгоценности в мешочек, затянул завязки и молча положил его перед ней."

"Последние несколько минут Рейф изо всех сил старался вести себя предупредительно и любезно, пытался помочь ей понять, что никакие мольбы и увещевания, даже самые трогательные, не сумеют его поколебать.

Он искренне восхищался ее преданностью и упорством, но теперь она действительно должна признать свое поражение. Леди Хоторн, несмотря на все свои благие намерения, должна вернуться домой и позволить этому безмозглому щенку, своему братцу, выпить порцию горького лекарства.

И Рейф решил немедленно подтолкнуть ее в нужном направлении. Он испробовал разумное убеждение, хладнокровные доводы.

Вероятно, тут требуется более фундаментальный подход, что-то достаточно жестокое, чтобы ранить ее, ужаснуть и заставить уйти.

— Что-нибудь нужное мне? — с подчеркнутой, зловещей медлительностью произнес он.

И, уже никуда не торопясь, прижался бедром к краю стола, внезапно нависнув всем своим крупным телом над ее миниатюрной фигуркой. Пригвоздив ее к месту своим дерзким взглядом, он дал волю похотливому вожделению, овладевшему им с той минуты, как она вошла в его кабинет.

В жилах жарко бурлила кровь, и Пендрагон больше не препятствовал своим чувствам. Глаза его заблестели.

Он пожирал ее взглядом, начав с утонченного лица, медленно, оценивающе спустился к шее и дальше, к груди. Там он задержался чуть дольше, затем опустился к животу, бедрам, к изящным ступням. А потом Пендрагон повторил все в обратном направлении, вверх, медленно, жадно лаская ее взглядом.

Губы ее приоткрылись, щеки заполыхали.

— Мадам, — произнес он голосом, полным чувственности и угрозы, — я уже сказал вам, что ваши вещи не представляют для меня никакой ценности. Я хочу от вас только одного — раздеть донага и уложить в мою постель. И если вы не желаете предложить мне себя в обмен на долг вашего брата, нам больше не о чем разговаривать.

Она ахнула и задрожала всем телом. Пендрагон ждал, предполагая, что она даст ему пощечину.