Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Это вам за то, что вы несправедливо наставили мне двоек, – говорю я.

– Так ты молчал, – возмущается Эрих, – что мне за это тебе пятерки ставить?

– Из-за вас же молчал, – угрюмо говорю я и огреваю Эриха чуть сильнее. – Ещё и туалеты мыть заставили.

– Ты сам так решил, – спокойно отвечает Эрих.

– Угу, сам, как же. А кто меня сдал на ночь как последнюю шлюшку? – взрываюсь я и со злости хлещу Эриха несколько раз. На его попке проступают красные полосы.

– Успокоился? – спрашивает он меня, когда я прекращаю его бить.

– Да, наверное, – неопределенно отвечаю я, глазея на алые припухшие следы, которые остались после моего бичевания. А он даже не вздрогнул. – И вообще – где мои кроссовки?

– Я их выкинул.

– В смысле? А в чем я ходить буду? Это были мои любимые кроссовки.

– Но они были очень старые, цыпленок, и все развалились.

– Вот вам за мои кроссовки, – влепляю я ему ещё пару раз.

Он резко переворачивается и роняет меня. Я падаю на спину, но плетку из рук не выпускаю, и он не вырывает её. Наклоняется ко мне, нависает, смотрит мне прямо в глаза.

– Я дал попользоваться тобой, потому что ты меня трахнул без спроса, – говорит он. Только вот сейчас непонятно: всерьёз он сердится или просто напускает вид.

– А со спросом можно, Эрих? – язвлю я.

– Эрих Рудольфович, – поправляет он меня.

– Но в постели мне можно называть тебя просто Эрихом, – ухмыляюсь я. – А сейчас мы в постели.

Он улыбается уголком рта.

– В постели, говоришь, – с угрозой в голосе произносит он.

Наклоняется и нежно прикасается губами к моей шее, и чуть ниже, в ямочку, облизывает по очереди мои соски и дорожкой поцелуев спускается в самый низ.

Проводит языком по моим мешочкам, щекоча их, рукой мягко гладит промежность, подступая к моей дырочке, но не залазит туда пальцем. Опускаюсь сам, пытаюсь нащупать его руку и насадиться. Он убирает её совсем. Облизывает языком всего моего малыша, чуть покусывая зубками уздечку, затем захватывает головку и сильно сжимает её губами, причмокивает. От переполняющих меня чувств я извиваюсь, постанываю, чувствую, как кровь, так и хлынула к моему малышу, заставляя его вновь подниматься.

Сами собой разъезжаются мои ноги. Запускаю пятерню в мягкие шелковистые волосы Эриха, а второй рукой легонечко бью плеткой по его спине. Он вдруг отстраняется и встает на пол. Удивленно на него смотрю.

– Почему ты не продолжаешь? – спрашиваю его.

– Пока не хочу, – говорит он.

– Ты обиделся из-за того, что я сейчас тебя ударил? – грустно произношу я.