Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На Тамбовщине огромное восстание. Какой-то эсер, Антонов, поднял мужиков, собрал целую армию. Это еще в сентябре началось, и они ничего поделать не могут. Они в своих газетах называют это «отдельными контрреволюционными выступлениями». Но на самом деле – настоящая партизанская война. Что ты молчишь?

– Тебя слушаю.

– Ты не веришь?

– Когда Деникин взял Орел, а Юденич подходил к Петрограду, я верил. Теперь – не знаю. Война кончилась. Вспомни восторги по поводу февраля и Керенского. Кто убедил государя подписать отречение? Кто допустил этот ужас в Екатеринбурге? Было по крайней мере восемь месяцев, чтобы спасти семью Романовых, устроить побег, отбить.

Тогда, летом восемнадцатого, большевики еще не имели регулярной армии. Толпа дезертиров, вооруженных рабочих, матросиков-анархистов. Но они создали себе армию, отличную, сильную, дисциплинированную. Как им это удалось? Соткали из воздуха при помощи заклинаний и магических ритуалов? Почему царские офицеры и генералы стали служить им? Только ли из страха? Только ли потому, что они ввели систему заложников? Если бы речь шла о нескольких сотнях военных, в это можно было бы поверить.

Однако к ним перешли десятки, сотни тысяч.

– Да, сотни тысяч перешли к ним. Но война еще идет и не кончится, пока они у власти, – выпалила Таня так громко, что несколько прохожих обернулись.

– Тихо, тихо, – Михаил Владимирович сжал ее руку, ускорил шаг, свернул в проходной двор, оттуда в соседний переулок, – что ты раскричалась на всю улицу? С ума сошла?

– Конечно.

Мы все давно сошли с ума, – сказала Таня уже спокойней, почти шепотом. – Разве нормальные люди могут жить во всем этом? Нормальные люди сопротивляются. Тамбов, Воронеж, Саратов, Пенза им уже не принадлежат, там нет никакой советской власти. Десятки тысяч вооруженных крестьян, ремесленников, чиновников, и скоро эта армия дойдет до Москвы.

– Не дойдет, – Михаил Владимирович покачал головой. – Тамбовское восстание они подавят, и не надо тешить себя иллюзиями.

– Это не иллюзии! Мой Павел воюет против них.

– Воевал.

– Папа! – Таня отстранилась, испуганно взглянула ему в глаза. – Ты же сам говорил, все сведенья о погибших недостоверны, списки составляются кое-как, Павел попал в эти списки по ошибке. Он жив!

– Конечно, жив. Я другое имел в виду. Просто война кончилась. Армии Врангеля больше не существует. Но Павел жив, я уверен, и ты уверена. Дай Бог, чтобы об этом никто, кроме нас с тобой, не догадывался.